А ты, в кого ударил дважды гром,Доныне, о священная волчица,Млеко побед, которым вскормлен Рем,Из бронзовых сосцов твоих сочится.Навек — музея древностей жилица,От жгучих стрел Юпитера черна,Чтоб вечно Рим тобою мог гордиться,Мать смелых! Вечно ты стоять должнаИ город свой хранить, как в оны времена.89Храни его! Но тех людей железныхДавно уж нет. Мир города воздвигНа их могилах. В войнах бесполезныхИм подражало множество владык,Но их пугало то, что Рим великИ нет меж ними равного судьбою,Иль есть один, и он всего достиг,Но, честолюбец, вставший над толпою,Он — раб своих рабов[214] — низвергнут сам собою.90Лжевластью ослепленный, он шагал,Поддельный Цезарь, вслед за неподдельным,Но римлянин прошел другой закал:Страсть и рассудок — все в нем было цельным.Он был могуч инстинктом нераздельным,Который все в гармонии хранит,Гость Клеопатры[215] — подвигам смертельнымЗа прялкой изменяющий Алкид,[216] —Который вновь пойдет, увидит, победит,91И вот он Цезарь вновь! А тот, хотящий,Чтоб стал послушным соколом орел,Перед французской армией летящий,Которую путем побед он вел, —Тому был нужен Славы ореол,И это все. Он раболепство встретил,Но сердцем был он глух. Куда он шел?И в Цезари — с какою целью метил?Чем, кроме славы, жил? Он сам бы не ответил.92Ничто иль все! Таков Наполеон.А не накличь он свой конец печальный,Он был бы, словно Цезарь, погребен,Чей прах топтать готов турист нахальный.И вот мечта об арке Триумфальной,Вот кровь и слезы страждущей Земли,Потоп, бурлящий с силой изначальной!Мир тонет в нем, и нет плота вдали…О боже, не ковчег, хоть радугу пошли!93Жизнь коротка, стеснен ее полет,В суждениях не терпим мы различий.А Истина — как жемчуг в глуби вод.Фальшив отяготивший нас обычай.Средь наших норм, условностей, приличийДобро случайно, злу преграды нет,Рабы успеха, денег и отличий,На мысль и чувство наложив запрет,Предпочитают тьму, их раздражает свет.94И так живут в тупой, тяжелой скуке,Гордясь собой, и так во гроб сойдут.Так будут жить и сыновья и внуки,И дальше рабский дух передадут,И в битвах за ярмо свое падут,Как падал гладиатор на арене.Не за свободу, не за вольный труд, —Так братья гибли: сотни поколений,Сметенных войнами, как вихрем — лист осенний.95О вере я молчу — тут каждый самРешает с богом, — я про то земное,Что так понятно, ясно, близко нам, —Я разумею то ярмо двойное,Что нас гнетет при деспотичном строе,Хоть нам и лгут, что следуют тому,Кто усмирял надменное и злое,С земных престолов гнал и сон и тьму,За что одно была б вовек хвала ему.96
