Как Тразимена изменилась ныне!Лежит, как щит серебряный, светла.Кругом покой. Лишь мирный плуг в долинеЗемле наносит раны без числа.Там, где лежали густо их тела,Разросся лес. И лишь одна приметаТого, что кровь когда-то здесь текла,Осталась для забывчивого света:Ручей, журчащий здесь, зовется Сангвинетто.[209]66А ты, Клитумн, о светлая волна,Кристалл текучий, где порой, нагая,Купается, в струях отражена,Собой любуясь, нимфа молодая;Прозрачной влагой берега питая,О, зеркало девичьей красоты,О, благосклонный бог родного края,Забыв войну, растишь и холишь тыМолочно-белый скот, и травы, и цветы.67Лишь небольшой, но стильный, стройный храм,Как память лет, что в битвах отгремели,Глядит с холма, ближайшего к волнам,И видно, как в прозрачной их купелиГоняются и прыгают форели,А там, где безмятежна глубина,Нимфеи спят, колышась еле-еле,И, свежести пленительной полна,Пришельца сказками баюкает волна.68Благословен долины этой гений!Когда, устав за долгий переход,Пьешь полной грудью аромат растений,И вдруг в лицо прохладою дохнет,И, наконец, ты, смыв и пыль и пот,Садишься в тень, на склон реки отлогий,Сама душа Природе гимн поет,Дарующей такой приют в дороге,Где далеко и жизнь, и все ее тревоги.69Но как шумит вода! С горы в долинуГигантской белопенною стеной —Стеной воды! — свергается Велико,Все обдавая бурей водяной.Пучина Орка! Флегетон шальной!Кипит, ревет, бурлит, казнимый адом,И смертным потом — пеной ледяной —Бьет, хлещет по утесистым громадам,Как бы глумящимся над злобным водопадом,70Чьи брызги рвутся к солнцу и с небес,Как туча громоносная в апреле,Дождем струятся на поля, на лес,Чтобы они смарагдом зеленели,Не увядая. В тьму бездонной щелиСтихия низвергается, и вотИз бездны к небу глыбы полетели,Низринутые вглубь с родных высотИ вновь летящие, как ядра, в небосвод,71Наперекор столбу воды, которыйТак буйно крутит и швыряет их,Как будто море, прорывая горы,Стремится к свету из глубин земныхИ хаос бьется в муках родовых —Не скажешь: рек источник жизнедарный!Нет, он, как Вечность, страшен для живых,Зеленый, белый, голубой, янтарный,Обворожающий, но лютый и коварный.72О, Красоты и Ужаса игра!По кромке волн, от края и до края,Надеждой подле смертного одраИрида светит, радугой играя,Как в адской бездне луч зари, живая,Нарядна, лучезарна и нежна,Над этим мутным бешенством сияя,В мильонах шумных брызг отражена,Как на Безумие — Любовь, глядит она,73
