Жители планеты Салация, которую некогда колонизировала Земля, страдают от перенаселения и медленного вымирания из-за природных катаклизмов. Межзвёздная связь давно прервана, а координаты других колоний утеряны, поэтому у населения Салации остаётся лишь один выход – паломничество к планете, на которой зародилась их цивилизация. К Земле.
С детства Айшен грезил о Земле. Его любимыми сказками были истории о первопроходцах-землянах, которые открывали новые миры в неизведанных глубинах космоса. Любимым времяпрепровождением были экскурсии к Одиннадцатому Ковчегу – остову циклопического межзвёздного корабля, который привёз их колонию с Земли сотни лет назад. Любимым предметом в школе была история технологий Земли, а в университете – примитивная робототехника и курс мифологии в астрономии Старого Мира.
И Айшен надеялся, что даже в гибернации – во сне длиной в сто сорок лет, – видел Землю.
Объятый полупрозрачной жёлтой жидкостью, он лежал в капсуле с мягкой оболочкой и ждал, когда автоматика вытащит из его вен иглы, отнимет от лица кислородную маску, отсоединит датчики. Мысли путались, и только одна особенно чёткая пульсировала в мозгу: скоро корабль достигнет Земли. Следом вспыхнула новая мысль, тревожная: вдруг техника вышла из строя, и они никогда уже не доберутся до цели? За сто сорок лет всякое могло произойти. Но тут над головой прозвучал заранее записанный голос его матери – «С пробуждением, дорогой», – и Айшен расслабился. Для каждого члена экипажа были сделаны такие записи – короткое послание из прошлого. Прошлого, ставшего уже невообразимо далёким, хоть в восприятии Айшена и прошло не более суток.
Капсула аккуратно вытолкнула Айшена, и он плюхнулся на специально подготовленный для этого пружинистый, впитывающий влагу пол. Всё вокруг было липким из-за пролившейся жидкости – раствора, обогащённого различными химическими соединениями для сохранения тонуса кожных покровов.
Над головой вновь раздался голос, но на сей раз – мужской, незнакомый.
– С пробуждением. Жду тебя в камбузе.
Тут Айшена осенило – это же капитан Атанас. Как он мог не узнать голос капитана? Во время учений их всех предупреждали о заторможенности и проблемах с памятью первые двадцать часов после выхода из гибернации, но Айшену всё равно стало не по себе. Вялость в мышцах, вялость в голове – весь он был будто бы сделан из ваты.
Нужно собраться.
Встать оказалось нелегко, и ещё сложнее было переставлять дрожащие ноги. Перед глазами всё плыло, но слабость постепенно отступала с каждым новым шагом. Кто-то взял его под руку, позволяя опереться на себя. Айшен дёрнулся от неожиданности, но тут же обмяк – это всего лишь андроид.
– Позвольте помочь вам, – запоздало сказал андроид.
Айшен согласно кивнул, и вдвоём они побрели к выходу из отсека гибернации. Обернувшись, Айшен окинул мутным взглядом слезящихся глаз огромное помещение. Оно напоминало улей: тысячи капсул, похожих на желейные коконы, тянулись вверх и вниз ровными рядами. Опустошённая, похожая теперь на сморщенный виноград, капсула Айшена возвращалась на своё место – медленно поднималась с пола куда-то под потолок.
Отсек гибернации от следующего помещения отделял шлюз. «На случай непредвиденных обстоятельств», – припомнил Айшен протокол, терпеливо ожидая, когда перед ним разъедутся в стороны створки массивных дверей. Когда они прошли через шлюз, андроид взял с полки небольшой прямоугольник, оказавшийся сжатым хлопковым халатом, и пару мягких белых мокасин.
– Это для вас, – сказал андроид, подавая халат и обувь. – Сейчас вам нужно поесть, после чего вы сможете принять душ и лечь спать.
– Я бы хотел пройти на капитанский мостик, – сипло сказал Айшен.
– Прошу прощения, но таков протокол.
Айшен прочистил горло. На Салации каждый пункт протокола казался ему продуманным и жизненно необходимым, но здесь, на корабле, он вдруг разозлился из-за столь жёстко прописанных требований. Неужели ему станет плохо, если он потратит всего лишь двадцать минут на то, чтобы взглянуть в иллюминатор? Разве не ради этого он здесь – ради возможности увидеть преддверие Солнечной Системы?
«Не капризничай», – осадил он сам себя. Раз в протоколе прописаны еда, душ и сон, значит, так нужно.
На ходу кутаясь в грубоватый халат и шаркая обутыми в мокасины ногами, Айшен направился в камбуз. Мысли в голове ворочались тяжело, вяло, и Айшену потребовалась целая минута, чтобы вспомнить, как добраться до камбуза по сети узких переходов, минуя жилой отсек, предназначенный для пробудившихся пассажиров, а пока опечатанный и пустой. Он шёл за андроидом, восстанавливая в памяти карту корабля со всеми его спусками и подъёмами. Пожалуй, если бы он просто шёл с закрытыми глазами, то интуитивно нашёл бы камбуз в десять раз быстрее, чем если бы пытался всматриваться в коридоры и напрягать память. Ноги-то помнили, куда идти – Айшен вместе с остальными членами экипажа провёл многие часы на корабле во время учений, когда их гоняли туда-сюда, заставляя запоминать повороты, спуски в шахты вентиляции, самые опасные и безопасные места во время тех или иных аварий.
