В камбузе капитан Атанас и старший техник Кёрк сидели за столом и по-армейски быстро поглощали еду – разогретый субстрат с разными вкусами. Айшен военным не был, и всё же, усевшись рядом, попытался от них не отставать, чтобы не выглядеть юнцом, который полчаса кашу по тарелке размазывает. Отца эта привычка Айшена подолгу ковыряться в еде страшно злила.
Андроид подал им нечто напоминавшее терпко-сладкий чай в пластиковых кружках. Капитан Атанас пригубил тёплый напиток и, наконец, заговорил.
– Как себя чувствуешь? – спросил он и тут же уточнил: – Психологически. Физические показатели в норме, только… – Он сверился с планшетом. – Гемоглобин немного упал.
– Всё хорошо, – ответил Айшен. – Даже… очень хорошо. Где мы сейчас находимся?
– Прошли облако Оорта и начали торможение. Отчёты в открытом доступе, можешь посмотреть, если интересно.
Айшен был самым молодым членом экипажа – и самым сомнительным, – но капитана это, кажется, ничуть не волновало: разговаривал он дружелюбно, без напускного пренебрежения, но и без излишнего пиетета. Айшену не нравилась ни та, ни другая крайность.
Старший техник Кёрк в разговоре не участвовал. Он был высоким, худощавым мужчиной с выбритым налысо, обтянутым чёрной кожей черепом и густой седеющей бородой. Глаза немного навыкате придавали ему отталкивающий, безумный вид. Капитан Атанас, напротив, обладал приятной внешностью: крупный и загорелый, с открытым, располагающим к себе взглядом ярко-голубых глаз и с двухдневной щетиной на узком подбородке.
– Видел что-нибудь? – спросил капитан.
Айшен мотнул головой.
– Нет, капитан. Пока ничего. Но я обязательно сообщу, если… если что-нибудь такое произойдёт.
Капитан кивнул и, потеряв интерес к диалогу, принялся обсуждать с Кёрком обшивку, которую повредили кометы при проходе корабля через облако Оорта. Кёрк предложил включить дополнительных роботов для починки, чтобы к моменту приближения корабля к поясу Койпера техника была наготове. Решив, что его присутствие необязательно, Айшен убрал за всеми троими посуду и сложил её в посудомоечный автомат.
Андроид проводил его ничего не выражающим взглядом.
Свою каюту в жилом отсеке экипажа Айшен нашёл достаточно быстро – после плотного обеда (или ужина?) мысли перестали путаться, взгляд прояснился, даже дышать стало легче. На постели лежал комплект свежей, будто бы только-только выстиранной и выглаженной одежды. В отличие от халата костюм был мягким и приятным на ощупь.
Душевых кабин было четыре – на шестьдесят человек экипажа. Время подачи воды, как припомнил Айшен из инструкции, ограничено, а регулировать напор вовсе невозможно – только температуру. Зеркало в кабине было пластиковым и искажало, отчего худое лицо Айшена казалось немного квадратным. Его обычно кудрявые рыжие волосы висели мокрыми тёмными сосульками. Под глазами – светло-карими, но из-за освещения какими-то грязно-бурыми, – пролегли тени. Он сильно похудел за время гибернации, и теперь ему предстояло набирать обратно мышечную и жировую массу: есть по часам субстраты, обогащённые полным комплексом витаминов, а также заниматься спортом в отсеке активного отдыха. Корабль не предназначался для длительного проживания, однако инженеры-проектировщики позаботились о возможности временного размещения одной пятой от общего количества спящих пассажиров. Каждому придётся пройти небольшую реабилитацию, прежде чем ему будет разрешено сесть в челнок и спуститься на Землю.
Постояв тридцать секунд в кабине для сушки, Айшен оделся и вернулся в каюту. Она была тесной, практически без мебели – постель да откидной столик, – и только в этой суровой, вынужденной тесноте Айшен начал понемногу осознавать: всё происходящее – не сон. Он действительно на борту «Гелиады» – корабля, построенного по образцу Одиннадцатого Ковчега. В десятках световых лет от дома. И он вот-вот увидит в иллюминатор Землю – планету прародителей. Планету отцов и матерей всех цивилизаций, рассеянных по вселенной.
Айшен улёгся в постель, чтобы вздремнуть. Он страшно устал – и физически, и морально, а в таком состоянии видений у него не бывает. Капитану нужно, чтобы он что-нибудь увидел, а значит, Айшен должен постараться. Вызвать видения он не мог, но, по крайней мере, в его силах было позаботиться о состоянии своего организма.
Сбоку от постели вспыхнул экран, предлагая настроить комфортные для сна условия: уровень влажности, освещение, музыку. Айшен не стал ничего выбирать и выключил экран. Оказавшись в кромешной темноте, он прислушался к едва различимым звукам корабля, несущегося сквозь пространство. Мерный гул работающей электроники подсказывал, что с «Гелиадой» всё хорошо, но ещё вернее об этом говорила тишина.
«Подумать только, – промелькнуло в голове, – почти полтора столетия на корабле царило полное безмолвие».
