Память полностью

Среди ученых нет единого мнения, что это за река Руса (Дуна), как и упоминаемая в том же источнике Рута, которая «течет из гор, расположенных на пограничье печенегов, мадьяр и русов». Б. А. Рыбаков (Киевская Русь и русские княжества XII–XIII вв. М., 1982) доказывает, что Русой (Дуной) безвестный арабский географ назвал Днепр. И для нас важно узнать еще одно характерное древнее название реки, на которой жили наши предки.

Стоп! Ведь от того же праславянского корня «рус» образовано слово «русалка», «нимфа» Прокопия! С древним культом ее связано множество языческих поверий. Русалки, шаловливые, прекрасные в своей наготе девы, могут соблазнить любопытного мужчину, защекотать до смерти или увлечь в реку и погубить. Они живут в речной глуби или мельничных омутах, в троицу качаются на ветвях деревьев, куда, задабривая их, женщины вешают пряжу и платки. Стоит девушке тайно сплести венок в лесу и бросить его на воду для русалки, та сразу же даст любимого. Поверья эти полны поэтического очарования и дожили кое-где до нашего времени.

А вот и новые слова того же гнезда. Русалкино заговенье. Во времена В. И. Даля в первый день после христианского праздника – апостольского поста или петровок в селениях Нижней Волги «девки идут все толпою с песнями на Волгу, бросают венки, провожая русалку, чудовище, представляемое несколькими парнями, покрытыми одним парусом; впереди несут на шесте занузданный конский череп, позади идет дико наряженный погонщик». «…На Русалку или Семик девки крестят в лесу кукушку, кумятся, завивают венки, а на русальнице, русальной или русалъской неделе, следующей за Троицкой, с Духова дня (перед праздником Пятидесятницы) более в лес не ходят порознь, тут гуляют русалки». Привожу это просторное гнездо русских слов и понятий, чтобы показать, насколько прочно укоренились языческие верования и обряды, связанные с русалками, в нашем народе – они переплелись с церковными праздниками и живут на Руси почти тысячу лет после принятия христианства! Продолжим?

«Русальничать, праздновать обрядами Русалку и Семик, Троицу и Духов день; гулять на все лады и пить всю всесвятскую неделю». Троицкая, седмицкая или русальная неделя до сего дня так называется на Украине. В эту неделю, особенно в четверг, нельзя ни купаться, ни плескаться водой; от реки в эту неделю, когда на небе появляется светлый месяц, слышится нежный женский смех, переплеск воды и тихие песни…

Языческий обряд – весенние песни и пляски у реки, которые осуждали церковники, о чем мы говорили выше, назывались русалии. В житии святого Нифонта: «…нарекоша игру ту русалья».

Русалий я никогда не видел, но вспомнил вдруг свое детство на станции Тайга, закончившееся с войной. На нашей улице жили «чалдоны» – потомки сибирских первопоселенцев, частично сохранившие в окрестных деревнях удивительный русский разговорный язык XVII века, и я всю жизнь тужу, что мало тогда вслушивался в их речь, не записывал слов-самородков. Жили «полещуки» – белорусские приезжие; вятские и рязанские, переселившиеся в Сибирь от безземелья, жили прижимистые и справные хозяева – бывшие куряне, отбывшие ссылку в Нарыме, стояли на постое в разных домах вербованные, кавэжединцы и недавние «сиблаговцы» – уголовники, иссиненные блатной татуировкой. Жили украинцы, поляки, сибирские татары и даже один китаец; разный и пестрый народ, но его объединяла и подравнивала тяжелая деповская работа, которой не было конца, как не было конца грузам и пассажирам, следующим туда-сюда через эту сердцевину Сибири. Будни бытовые и рабочие прерывались время от времени свадьбами и похоронами, складчинами и массовками, осенним шишкобоем или мальчишескими драками улица на улицу…

И вот осталось у меня от всего детства единственное красочное, радостное, светлое, почти сказочное воспоминание. Лето в Сибири бывает таким жарким, что будто это и не Сибирь. И вот начинался длинный июньский день, ближе к концу месяца. Мама, ласково улыбаясь, ходила с кружкой холодной воды по домишку и будила всех нас, поплескивая из нее под одеяло или на лица. Отцу, если он не был в поездке, доставалось прежде всех, и он притворно ворчал, смеялся, наблюдая, как встрепанно мы вскакиваем один за другим.