Глубина памяти народной, отразившаяся в мифах, сказках, обрядах, рудиментах древних верований и прикладном искусстве, сочинения средиземноморских авторов, историческая лингвистика, топонимика и археология позволили ученым отодвинуть историю Поднепровского славянства не только до времен скифов-пахарей (сколотов, борисфенитов) Геродота (V век до нашей эры) или чернолесской культуры (X–VII века до нашей эры «безусловное славянство» которой «следует считать доказанным», но и отождествить «с первичными славянскими племенами» тшинецко-комаровскую археологическую культуру XV–XII веков до нашей эры (
Первое исторически достоверное нашествие степняков-кочевников на земли наших предков произошло в Х – XI веках до нашей эры, когда они подверглись натиску киммерийцев, оставивших в археологических слоях тех времен следы катастрофических пожаров. Чернолесцы, однако, «отразили их натиск, построили на южной границе ряд могучих укреплений, а в VIII веке до нашей эры даже перешли в наступление…» (
Вернемся к Змиевым валам. Б. А. Рыбаков: «К сожалению, дата насыпки первоначальных валов нам достоверно неизвестна. Есть данные, говорящие о строительных работах первой половины I тысячелетия н. э.; существует предположение о возникновении валов в скифское время». С нетерпением ожидаю научного подтверждения предположений о валах, предотвративших вторжение в славянские земледельческие области сарматов, готов, аваров. Это уже VII век нашей эры, в который строительство гигантских земляных крепостей прекратилось, наверное, потому, что позже оказалось более выгодным с военной и экономической точек зрения сооружать крепости-города и содержать на беспокойных южных рубежах опорно-сигнальные форпосты, а в распоряжении князей – мобильные дружины конных профессиональных воинов, включавших наемных кочевников и способных не только противостоять в открытой степи новым пришельцам печенегам и половцам, но и совершать быстрые ответные рейды по их тылам и районам концентрации. Впрочем, старая добрая защита служила и позже, когда Киев возводил южную оборонительную систему крепостей против печенегов и половцев. Украинские археологи, обследовавшие недавно Змиевы валы в бассейне реки Стугны, утверждают, что «эти валы не только использовались, но строились или по крайней мере перестраивались в конце Х – начале XI в.» (Славяно-русская археология. Краткие сообщения, № 155. М., 1978, с. 11).
А исследования Змиевых валов, будоражащих воображение, продолжаются. Подсчитано, например, что кубатура одного из них так велика, что на его сооружении работало не менее ста тысяч человек, в том числе, очевидно, рабы и военнопленные. Под защитой земляных твердынь располагались среди возделанных просторов города оптимально круглой планировки с населением примерно по тридцать – сорок тысяч жителей. Самая прочная, глубоко эшелонированная оборонительная система Древлянской земли создавалась девятьсот лет! Различные системы соседствующих земель смыкались, образуя сложный и единый фортификационный уникум, охватывающий полукольцом огромную территорию древнеславянской государственной федерации. Действительно, малочисленные племена или разрозненные роды не могли создать хотя бы один из сохранившихся валов – от Фастова до Житомира – протяженностью в сто двадцать километров; такое под силу было только своего рода государственному образованию, объединенному
И еще раз вспомним пресловутых норманистов, вспомним, как в 1862 году с помпой, но исторически спекулятивно и ошибочно, было отмечено
А полтора тысячелетия спустя, в Средние века, русский народ возвел на дальнем северо-западе своей прародины еще одну оборонительную систему, равных которой человечество тоже не знало ни до нее, ни позже.
