Первой крепостью этого района была, очевидно, Ладога, основанная на заре Средневековья. Наши предки пришли сюда еще в VI веке и поселились неподалеку от побережья Ладожского озера на речном мысу, омываемом водами Волхова и Ладожки. Традиционный земляной вал и ров перед ним защищали первопоселенцев с напольной стороны. В XII веке сильная каменная Ладожская цитадель надежно охраняла от шведской экспансии Новгород, запирая доступ к волховскому водному прямотоку, а через тысячу лет после ее основания Борис Годунов послал в город-крепость колокол с надписью «Ладоге, оплоту государства моего».
Несколько позже Ладоги возник Изборск, упомянутый летописью как город еще в связи с приключением 862 года; он на долгие века прикрыл собою с немецкой стороны другой важнейший торговый, ремесленный и культурный центр русского Средневековья – Псков.
Новгородско-Псковская земля, избежавшая нашествия орды с востока, в XIII–XV веках героически сражалась на три смыкающихся фронта, защищая возрождавшуюся Московскую Русь.
Псковичи и новгородцы не смогли бы устоять, не сумели бы сохранить последний островок русской национальной независимости, если б не бросили тогда все силы на сооружение эффективной системы первоклассных крепостей!
– Да, поначалу… А через три года после смерти Александра появился у псковичей свой полководец, не уступавший ему по воинскому умению, авторитету в народе и сделавший, пожалуй, не меньше для защиты русских земель от вражеской экспансии.
– Ну, знаете, сравнивать с кем-то Александра Невского!
– Конечно, хотя он никогда не был великим князем, а поначалу всего лишь удельным князьком маленького литовского уезда.
– Не русский?
– Литовец. Великий литовец! Историческая фигура, гордиться которой счел бы за честь любой народ!
В лихую годину русского Средневековья образовалось на западных границах Руси сильное Литовское государство, в связи с чем заварилась кровавая внутренняя и международная каша. Она сопровождалась потрясающими человеческими трагедиями… Постараюсь быть предельно фактографичным, потому что у нас идет другая тема, которую мне не терпится продолжить.
Помните, мы упоминали литовского князя Миндовга, наголову разбившего немецких псов-рыцарей при Шяуляе в 1236 году? Это было доброй подмогой Александру Ярославичу и его отцу Ярославу Всеволодовичу в те времена, когда русский и прибалтийские народы выступили против общего врага. При Миндовге сложилось своеобычное литовско-русское государство, использующее для борьбы с немцами астов, ливов, земгалов, куршей, латгалов, русских воинов из полоцких, турово-пинских и смоленских земель, которые Миндовг не преминул прихватить, когда наш народ сражался на два тяжких фронта. В 1239 году великий князь Ярослав Всеволодович вынужден был потеснить литовцев и турнуть их из Смоленска, а после громкой победы Александра Невского на Чудском озере Миндовг снова подсобил общему делу, предприняв победоносный поход против Ливонского ордена.
Вскоре ливонцы, однако, сделали навстречу Миндовгу тонкие дипломатические шаги, обратили князя-язычника в католика, возложили на его голову царскую корону, присланную самим римским папой Иннокентием V, а в обмен начали получать от Миндовга грамоту за грамотой, отчуждавшие одну за другой в пользу ордена исконно литовские земли. История числит восемь таких отступнических грамот. Литовский и другие народы, входившие в государство Миндовга, отреагировали на это по-своему, как должно, – в 1260 году вспыхнуло всеобщее восстание. Миидовг, подчинившись его силе, возглавил войска и народные ополчения, разбил объединенную армию ливонских и датских крестоносцев на реке Дурба, отрекся от христианства. Вскоре начались переговоры с Александром Невским о новом походе против захватчиков, направляемых на восток ватиканской курией, но тот уехал в Орду, из которой не вернулся, умерев по дороге домой в 1263 году, а с Миндовгом приключилась личная трагическая история, редкая даже для тех трагических времен и множеством нитей связанная с большими историческими событиями XIII века.
В Литве шла борьба князей за власть и влияние, за ту или иную международную и религиозную ориентацию. Наиболее прозорливые считали главной опасностью для народа и веры предков Ливонский орден с его последовательной и почти неудержимой крестоносной экспансией – перед глазами у литовцев стоял пример балтийских славян и родственных пруссов, уничтоженных немцами, а также прусских литовцев, чьи земли Миндовг отдал ордену, гасившему в лесах и болотах последние священные огни его единоверцев-язычников. И вот умирает великая княгиня литовская…
– Не излишние ли подробности? При чем тут Псков и какой-то литовский князек, якобы равновеликий Александру Невскому?
