– Минуточку терпения. Драма начинается, но перед нею вспомним слова Белинского о драматизме русской истории. Он писал: «Русская история есть неистощимый источник для романиста и драматика… Какие эпохи, какие лица! Да их стало бы нескольким Шекспирам и Вальтерам Скоттам… А характеры!..»
И литовская история тех далеких времен тоже представляет собою неисчерпаемый источник трагедий. Дело будущих Шекспиров и Скоттов развязать или разрубить политические и психологические узлы, завязавшиеся вокруг первого великого князя литовского Миндовга к концу его княжения. Мы же берем только факты, предоставляя читателю право оживить их собственными эмоциями…
Миндовг, лишившись жены, обратил свой взор на ее младшую сестру, которая была замужем за молодым князем его Нельщанского уезда неким Довмонтом. Миндовг приехал к ней и, как повествует наша старая помощница Ипатьевская летопись, «нача ей молвити: «сестра твоя, умираючи, велела мь тя пояти за ся»… Короче, Миндовг отобрал у Довмонта жену и вскоре собрался в большой поход, нет, не на Ливонский орден, а на восток, на русские смоленские и черниговские земли, нацеливаясь аж на Брянск, где княжил в те годы Роман, сын Михаила черниговского, казненного в Орде, правнук великого князя киевского Святослава Всеволодовича, одного из героев «Слова о полку Игореве»…
После нашествия орды и смерти отца Роман Михайлович оставил сожженный дотла и разоренный Чернигов, обосновался в верховьях Десны, на брянских кручах, укрепил город, до которого орда не добралась в 1238–1240 гг., укрылся за лесами. Его крепнущее, ни от кого не зависящее княжество являлось тогда ближайшим исконно русским тылом псковско-новгородских и галицких земель, главных западных форпостов Руси. Снова обратимся к Ииатьевской летописи: «Лета 6771 (1263 год). Послалъ бяшетъ Миндовгъ всю свою силу за Днепр, на Романа на Брянского князя. Довмонт же бяшетъ с ними же пошелъ на воиноу и оусмотри время подобьно собе и воротися назад, тако река, кобь ми не дасть с вами пойти, воротивъ же ся назад и почна вборзе, изогна Миндовга, тоу же оуби его оба сына его с нимъ оуби Роукля же Ронекия». Третий сын Миндовга Войшелк бежал в Пинск, а в Литве продолжалась борьба двух партий – русской, которую возглавил обрусевший князь Товтивил Полоцкий, и литовской во главе со Стройнатом Жмудским. Вскоре Товтивил был убит, Войшелк же свалил Стройната и «нача княжити во всей земли Литовсьскои и поча вороги свое избивати, изби их бещисленое множество, а дроузии разбегошася камо кто видя». Была казнена и великая княгиня, бывшая жена Довмонта, который ушел на Русь, в Псков. Войшелк же продолжил прервавшееся дело отца – пошел на Брянск, на Романа, связавшегося к тому времени с Данилом Галицким и закрепившего союз с ним династическим браком. «Бысть свадьба оу Романа князя у Бряньского и нача отдавати милоую дочерь именемъ Олгу за Володимера князя сына Василкова внука великого князя Романа Галичкаго, и в то время рать приде Литовьская на Романа. Он же бися с ними и победи я, сам же ранен бысть, и не мало бо показа моужьство свое, и приеха в Брянск с победою и честью великою и не мня раненъ на телеси своемь за радость…»
– Опять отклонились…
– Сейчас «мы же на преднее возвратишася», как пишется в Ипатьевской летописи… Литовский князь Довмонт пришел на Русь, навсегда попрощавшись с родиной, с землей предков, и обрел в Пскове вторую родину, которой он беззаветно отдал последующие тридцать три года своей бурной жизни, поставившей его в ряд крупнейших исторических личностей европейского Средневековья.
– Не слишком ли?
– Нет! И вот я ищу в летописях и старинных справочных изданиях сведения о Довмонте. Этот человек, безусловно, заслуживает особого нашего внимания! В Пскове Довмонт принял православие, получил русское имя Тимофея и был избран псковичами своим князем. В том же 1266 году Довмонт во главе псковитян предпринял поход против литовских феодалов, разбил их войска на берегу Двины. На следующий год он снова возглавил большое новгородско-псковское войско, и этот победоносный поход надолго отдадил литовских князей от дальнейших посягательств на северо-западные русские земли. Однако еще спустя год двинулась на Новгород старая вражина – ливонская крестоносная армия, и новгородцы попросили помощи у Довмонта, который вместе с дружинами великого князя Ярослава Ярославича и сына Александра Невского Дмитрия сражался при Везенберге… Позвольте далее просто привести справку из знаменитого дореволюционного словаря Брокгауза и Ефрона, уже малодоступного широкому читателю. И пусть простят меня коллеги, учтут, что многие места «Памяти» носят суховатый справочно-информационный характер – я тороплюсь сообщить читателю как можно больше фактических сведений из родной истории, чтоб пробудить в нем самостоятельный интерес, натолкнуть на раздумья.
