Его уродливость должна была бы его тревожить, но не тревожила. Интересно почему? «Любовью занимаются с закрытыми глазами». Кто сказал ему это? И та же женщина говорила: «Все дело в движении». Тело Вербены было все равно что разобранное на части оружие: он знал, что надо делать, какие детали важны, а какие – просто для отвода глаз, хоть и не мог вспомнить, как он все это узнал. Инструкции остались, а инструктор был стерт. Такого тревожащего совокупления, знакомого и чуждого, он еще не испытывал.
Она задрожала, вздохнула и расслабилась, а он поцелуями проложил дорожку вверх по ее телу и шепнул на ухо:
– Наверное, отжимания мне пока не показаны.
– О! – Она открыла затуманившиеся глаза. – Боже! Да.
Несколько мгновений поиска – и они выбрали врачебно одобренную позицию: он лежал на спине, никак не напрягая грудь, руки или мышцы живота, – и наступила его очередь. Это казалось правильным: дамы вперед, и тогда в него не будут швырять подушками за то, что он сразу же заснул. Страшно знакомая картина, но детали все неправильные. Судя по всему, Вербена тоже раньше это делала – хотя, наверное, нечасто. Но с ее стороны особого умения и не требовалось. Его тело функционировало прекрасно…
– Доктор Д., – прошептал он ей, – ты гений. Эшк… Аск… Эск… Тот грек мог бы у тебя поучиться оживлению.
Она рассмеялась и улеглась рядом с ним, тело к телу.
«Мой рост не имеет значения, когда мы лежим». Это он тоже знал. Они обменялись теперь уже неспешными поцелуями, которые можно было смаковать, как десерт после обеда.
– У тебя это здорово получается! – пробормотала она, покусывая ему ухо.
– Угу… – Его улыбка погасла, и он устремил взгляд в потолок, хмурясь от вновь подступившего беспокойства. – Интересно, а я женат? – Она резко отстранилась, и он готов был язык себе прикусить при виде ужаса на ее лице. – Не думаю, – быстро прибавил он.
– Нет… Нет. – Она снова легла. – Ты не женат.
– Которым бы я ни оказался?
– Так.
Он помедлил, накручивая на пальцы длинные пряди ее волос, а потом аккуратно раскладывая их веером по шрамам, разбежавшимся у него по груди.
– И с кем, по-твоему, ты сейчас занималась любовью?
Она нежно прикоснулась изящным указательным пальцем к его лбу:
– С тобой. Просто с тобой.
Это было приятно, но…
– Любовь или лечение?
Она чуть насмешливо улыбнулась, очерчивая пальцами его лицо:
– Кажется, того и другого понемногу. И любопытство. И подходящий момент. Последние три месяца я была очень погружена в тебя.
Ответ производил впечатление искреннего.
– Кажется, подходящий момент ты создала сама.
На ее губах промелькнула ухмылочка.
– Ну… может, и так.
Три месяца! Интересно. Значит, он был мертв чуть больше двух. За это время на него должно было уйти немало денег и времени Группы Дюрона. Начнем с того, что три месяца труда этой женщины стоят недешево.
– Зачем все это? – спросил он, хмуро глядя в потолок. – Я имею в виду себя. Что вы от меня ожидаете? – Полукалека, заика, потерявший память и навыки, без гроша за своей безымянной душой. – Вы все ждете моего выздоровления, словно я – ваша надежда на спасение. – Он начал понимать, что даже жестко деловая физиотерапевт Астра мучает его ради его же блага. Она почти нравилась ему этим безжалостным напором. – Кому еще я нужен, что вы меня прячете? Врагам?
«Или друзьям?»
– Наверняка врагам, – вздохнула Вербена.
Он наконец замолчал. Она задремала, он – нет. Касаясь паутины ее темных волос, он размышлял. Что она в нем видит?
«…Мне она представилась хрустальным гробом заколдованного рыцаря… Я извлекла достаточно осколков гранаты, чтобы можно было не сомневаться, что ты не случайный свидетель…»
Так что предстоит какая-то работа. И Группе Дюрона не нужен обычный наемник. Если это – Архипелаг Джексона, то обычных боевиков тут можно нанимать целыми кораблями.
Но ведь он никогда и не считал себя обычным человеком. Ни секунды.
«Ах, миледи. Кем я должен быть для вас?»
Вновь открытый секс обездвижил его почти на три дня, но потом, когда Вербена ушла, оставив его спящим – а он не спал, – инстинкт бегства снова выплыл на поверхность. Он открыл глаза, нащупал шрамы на груди и обдумал свои действия. Пытаться вырваться наружу – явная ошибка. А вот проникнуть внутрь он пока не пробовал. Похоже, все здесь со своими проблемами обращаются к Лилли. Прекрасно. Он тоже обратится к Лилли.
Вверх или вниз? Как глава джексонианской группы, она должна, согласно традиции, жить или в пентхаусе, или в бункере. Барон Риоваль живет в бункере – по крайней мере в каком-то смутном воспоминании это имя ассоциируется с подвалом. Барон Фелл выбрал высшую степень пентхауса – смотрит на все сверху, со своей орбитальной станции. Почему-то у него в голове масса картинок Архипелага Джексона. Это – его дом? Такая мысль его смущала. Вверх. Вверх и внутрь.
