Его пальцы сами забарабанили по столику. Звук неестественно громкий. Все предметы в комнате видятся слишком резко, слишком четко. Лицо Вербены – незнакомое и жуткое – какая-то белая маска. И эта маска угрожающе придвигается.
– Твое имя? – прошипела она.
– Я… я… йа-йа… – Язык не слушался.
– Странно, – пробормотала маска. – Давление у тебя должно бы снижаться, а не повышаться.
И тут он вспомнил, что такое важное связано с суперпентоталом.
– Спертотал меня ждает…
Она покачала головой, показывая, что не понимает.
– …Збуждает… – заставил он повторить свой непослушный язык. Ему хотелось говорить. Тысячи слов рвались наружу, подталкиваемые нервным возбуждением. – Та-та-та!!!
– Это необычно. – Она хмуро посмотрела на инъекторы, которые все еще держала в руке.
– А то. – Лицо Вербены стало хорошеньким, кукольным. Сердце у него колотилось. Стены колыхались, словно он находился под водой. Огромным усилием воли он попробовал заставить себя расслабиться. Ему необходимо расслабиться!
– Ты что-нибудь вспомнил?
Ее темные глаза как озера, влажные и прекрасные. Ему хотелось окунуться в ее глаза, хотелось сделать ее счастливой, танцевать с ней, нагой, под звездами… Его бормотание вдруг вылилось в поэзию… в некотором роде. На самом деле это был крайне непристойный стишок, в котором обыгрывался очевидный символизм п-в-туннелей и скачковых кораблей. К счастью, выговорился стишок очень невнятно.
К его облегчению, она улыбнулась. Но с этим было связано и что-то совсем не смешное…
– Гда я прошлый раз его чтал, хто-то теня трашно збил. Тоже был под спертоталом.
Все ее прекрасное стройное тело вдруг напряглось.
– Тебе уже вводили суперпентотал? А что еще ты помнишь об этом?
– Его звали Гален. Лился на мнея. Не знаю чему. – Он вспомнил, как над ним колыхалось багровеющее лицо, источавшее смертельную ненависть. Как на него сыпались удары. Он поискал воспоминания о страхе и обнаружил, что страх почему-то был связан с жалостью. – Не пнимаю.
– А о чем еще он тебя спрашивал?
– Нпомню. Сказал ему еще стих.
– Ты читал ему стихи под суперпентоталом?
– Нсколько часов. Чертовски злил.
– Ты не поддался допросу под суперпентоталом! Потрясающе. Ну, тогда давай поговорим о поэзии. Но ты помнишь Сера Галена. Ага!
– Гален кладывается? – Он встревоженно наклонил голову. Ну конечно, Сер! Имя было важно – она его узнала. – Скажи мне!
– Я… не уверена. Каждый раз, когда мне кажется, что я сделала шаг вперед, мы уходим на два в сторону и один назад.
– Хотел бы пройтись с тобой, – признался он и с ужасом услышал, как описывает, коротко и грубо, что еще хотел бы с ней сделать. – А! А! Извините, миледи.
– Ничего, – утешила она, – это суперпентотал.
– Не… этто гормоны.
Она расхохоталась. Это подействовало ободряюще, но ненадолго. Пальцы начали теребить одежду, ноги задергались.
Она хмуро посмотрела на меддисплей:
– Давление у тебя все повышается. Хоть под суперпентоталом ты и очарователен, но реакция у тебя явно атипичная. – Она взяла второй инъектор. – Думаю, нам следует остановиться.
– Я ненормальный. Вы вынете мои мозги? – спросил он с подозрением, глядя на инъектор. И вдруг пришло озарение: – Эй! Я знаю, где я! Это Архипелаг Джексона!
С ужасом посмотрев на нее, он вскочил и бросился к двери.
– Подожди, подожди! – Она бросилась за ним. – У тебя реакция на препарат, стой! Давай, я ее нейтрализую! Роза, держи его!
Он увернулся от доктора Дюроны с конским хвостом, нырнул в лифтовую шахту и стал карабкаться по запасной лестнице. Все тело невыносимо болело. Мелькающий хаос коридоров, этажей, криков и быстрых шагов вдруг прекратился, и он оказался в знакомом вестибюле.
Он прошмыгнул мимо рабочих, тащивших антигравитационную платформу с ящиками, и выскочил за прозрачные двери. На этот раз силовой экран не сработал. Охранник в зеленой куртке повернулся к нему, словно в замедленных съемках, вытаскивая парализатор, и открывал рот, чтобы крикнуть. Крик тек медленно, как патока.
Беспомощно моргая глазами в слепящем сером свете дня, он разглядел эстакаду, стоянку, грязный снег. Гравий и лед больно врезались в ноги, но он все равно задыхаясь бежал через стоянку. Перед ним стена. В стене ворота открытые, а в воротах охрана.
– Не парализуйте его! – услышал он женский голос.
Он вырвался на грязную улицу, увернулся от какой-то машины. Слепящие серо-белые пятна чередовались с цветными. Открытое пространство по другую сторону улицы усеяно голыми черными деревьями. За стеной дальше по улице – еще здания, громадные и пугающие. Все кругом чужое, незнакомое. Он бросился туда, к деревьям. Глаза заволокло сиренево-серой пеленой. Холодный воздух обжигал легкие. Он споткнулся и упал на спину.
