Память без срока давности полностью

За Клавдией захлопнулась дверь, но уже через пару минут снова открылась, и в моих покоях появился доктор. Я научилась определять его по запаху, как собака. От моего врача всегда пахло кремом для бритья или после, которым он, по-моему, натирался полностью. Мой мозг представлял его высоким статным мужчиной почему-то обязательно в очках и всегда с серьезным гладковыбритым лицом, на котором практически нет морщин, хотя ему уже перевалило за сорок. Потребуется не больше двух минут, и доктор приступит к не слишком приятным для меня процедурам. Смена повязок и осмотр ран – это кошмар наяву, и я искренне считаю, что подобные процедуры нужно проделывать под наркозом, так как никакие болеутоляющие не действуют стопроцентно. Возможно, в первые дни так оно и было – мне вводили наркоз, но сейчас… С другой стороны, лучше уж физическая боль, только бы не теребили душу, которая и без того похожа на киноафишу родом из восьмидесятых с рекламой «Коммандос», по нелепой случайности уцелевшую на фасаде старенького заброшенного кинотеатра.

Прежде чем меня начинают переворачивать, будто кусок буженины, готовящийся к запеканию, в голове проносится последняя фраза Клавы. «У тебя все обязательно будет хорошо». Истерично хохочу, тоже в районе черепной коробки, ведь сомнений нет – она права! Начинаю ощущать медленное движение по венам – лекарство введено, и мозг, будто по приказу, переключается на предстоящий сеанс шоковой терапии.

Сколько времени уходит у лечащих меня врачей на все процедуры, высчитать сложно, но мне кажется, будто оно исчисляется не в часах и уж тем более не в минутах, а в вечностях. Сегодня, например, прежде чем то, что от меня осталось, оставили в покое, я пережила пару-тройку вечностей.

Безумно хочется спать и реветь. Даже сложно понять, чего больше. В голове возникает образ худощавого старика. Маркович. Подсознание намекает на то, чего мне на самом деле хочется больше всего – оказаться в теплых объятиях мудрого старика. Как же я скучаю по нему! Все эти долгие, одинокие, бесконечные годы без него, без его тепла, без его мудрых советов, без его жизненных уроков…

Уверена, Маркович не похвалил бы меня за то, что я совершила, но у него нашлись бы для меня не укоры или нравоучения, а непременно самые важные слова. Как же сложно в одиночку высвободиться из паутины боли, отчаяния, обреченности и мрака…

30 мая 2003 года (день рождения, шестнадцать лет)

– Маркович, я ужасный человек. В моей голове миллион и одна тысяча воспоминаний, но едва ли из них наберется сотня добрых. Я всегда ненавидела своего отца, презираю мать, а ее мудака Марка готова убить. Не люблю сестру, да и люди в целом не вызывают во мне симпатий. Зачем это все в моей голове?

Я и старик сидим на сочной траве тюремного двора, некогда предназначенного для прогулки зэков. Грубые берцы давно перестали вытаптывать не без труда пробивавшуюся зелень, а заботливый Маркович всегда следит за чистотой, контролирует рост и даже удобряет этот матрац, на котором нам так нравится отдыхать.