– Нет, милая, что ты, какой же ты ужасный человек, если тебе неспокойно от подобных мыслей? – Рука старика ловко нырнула в карман брюк, и спустя несколько секунд в его рту задымилась сигарета, а клубы дыма появлялись наружу медленно, как туман поутру. – Думаю, каждый живущий на Земле хоть раз в жизни ловил себя на ненависти к самым близким. Все без исключения хотя бы раз испытывали ненависть к родителям, друзьям, любимым. Вот только многие не помнят или не хотят помнить о подобных чувствах, считая их постыдными, не нормальными. Тебе же досталось больше других: ты не знаешь, как это забыть, в чем же тут твоя вина? Да и по правде говоря, твой папаша еще тот фрукт, а этого твоего Марка-херарка я бы и сам пришил. Так что пятьдесят на пятьдесят выходит. Не так уж и плохо.
Ловлю на себе добрый взгляд Марковича. Мне нравится то, что изрек его улыбчивый рот, но я все еще в замешательстве.
– Но подавляющее большинство народа просто светятся от избытка любви. Все такие хорошие дети, такие замечательные родители, отличные друзья. Все вокруг упорно закрывают глаза на очевидные вещи и ведут счастливый образ жизни. Мама долгие годы мучилась с отцом, но она не ревела сутки напролет, а даже казалась счастливой. Сейчас вот с этим Марком не замечает ничего и тоже светится, будто месяц в полнолуние. Клавдия, несмотря на временную прописку в больницах… Не говорю уже обо всех не слишком знакомых мне людях. Все находят счастье в чем-то и живут. Я смотрю на этот мир и думаю, то ли люди так тупы, что не понимают, к чему все эти радости, то ли я слишком гнилая… Жизнь – боль. Неужели это известно только мне?
