– С его помощью ты могла бы вернуть своего мужа, – ласково пояснила Сулесс. – Он был бы не более живой, чем ты, но, полагаю, в этом была бы какая-то симметрия. И все это за вполне разумную цену – нужно лишь, чтобы ты и твои друзья ушли как можно дальше отсюда и никогда больше меня не беспокоили. – Сулесс помолчала и добавила: – О, прошу прощения. Думаю, что Ксиван можно подкупить.
В коридоре стоял постоянный шум. Тераэт слышал скрип тетивы лучников, ропот толпы ванэ, покидающей здание парламента и обсуждающей то, что только что произошло. Сейчас наверняка очень многим молодым ванэ рассказывали о том, что такое Звездный Двор и как он появился.
Но в коридоре никто не произнес ни слова.
– Ты должна уйти, – сказала Талея Сулесс, – пока еще можешь.
Сулесс с отвращением посмотрела на воительницу.
– Я тебя помню. Ты никто. – Она улыбнулась. – О, подожди, немного не так. Ты вроде щенка Сенеры, но на поводке тебя держит Ксиван. Думаешь, крошка Бунтарка может изменить мир к лучшему? Нет. Она здесь для того, чтобы смотреться лапочкой и вилять хвостом, когда ее гладят.
Талея вздернула подбородок:
– Ты мне не нравишься!
Сулесс усмехнулась:
– Я с этим как-нибудь справлюсь. – она глянула мимо Талеи на Сенеру. – Ты готова вернуться ко мне, дочка? В конце концов, ты одна из моих.
– Пошла ты, – отрезала Сенера.
Сулесс пожала плечами и повернулась к Ксиван:
– Это последний шанс: иначе душа твоего мужа отправится в бездну, где и проведет вечность в муках.
Лицо Ксиван окаменело:
– Ты идиотка, если думаешь, что я соглашусь на все, что тебе нужно.
– Ах, но это гораздо больше, чем нужно тебе, – промурлыкала Сулесс. – Разве ты не хочешь вернуть своего мужа? Или теперь, когда ты нашла себе новый хвостик, тебе все равно?
Казалось, Ксиван понадобилось время, чтобы собраться с мыслями.
– У тебя сейчас очень много вещей, которые тебе не принадлежат, – наконец сказала Ксиван, – и я не могу тебе простить ни одну из этих краж.
– Это было бы очень легко, – согласилась Сулесс. – Но ты, как никто другой, должна знать, какой мерзкой я могу быть, когда меня провоцируют. Нет ничего выше моей ненависти. – Она на миг спрятала руку за спину, а когда ее ладонь появилась вновь, на этот раз она держала стрелу Тераэта.
Тераэт заставил себя не реагировать.
– Интересно, кто подарил это моей дочери Джанель? – ожерелье закачалось на пальце Сулесс. – Это не в ее стиле, и мне кажется, что такие вещи имеют скорее духовную, чем материальную ценность. – она провела пальцем по одной из бусин. – Кто-то использовал его как талисман. Интересно, кто почувствует боль, если я воспользуюсь своей магией? – Она улыбнулась Тераэту своей дикой, мерзкой улыбкой.
Тераэт спокойно встретил ее взгляд. Он использовал наконечник как талисман, а это означало, что Сулесс прекрасно знала, кому он принадлежит; их ауры совпадали. Сулесс совсем не нуждалась в том, что она делала сейчас – помочь ей это никак не могло, у Сулесс не было причин думать, что Тераэт важен для Ксиван. Так что она делала все это по одной причине: потому что могла.
– Это не гаэш, – сказал он. – Ты можешь использовать его, чтобы причинить мне боль, но не сможешь контролировать меня.
– Но что, если я просто-напросто хочу причинить тебе боль? – Сулесс сжала стрелу в кулаке.
Боль вонзилась ему прямо в сердце. Тераэт резко вдохнул и стиснул зубы, но боль лишь усилилась. Он сжал кулаки и замер, чувствуя, как боль прокатывалась по всему телу, как волны, разбивающиеся о берег.
– Это все, на что ты способна? – спросил он, выдавив напряженный смех. – Мне щекотно.
Сулесс зарычала и так крепко сжала стрелу, что из сжатого кулака потекла кровь. У Тераэта на краю зрения вспыхнули фиолетовые и алые всполохи, а боль стала так сильна, что он начал терять чувствительность, когда нервные окончания решили просто перестать работать.
Но внезапно все прекратилось, и он чуть не упал, но чудом удержался, лишь слегка пошатнувшись.
На лице Сулесс появилось странное выражение. Она огляделась по сторонам, словно ожидая, что кто-то появится с минуты на минуту.
– Не говори, что я не была к тебе милосердна, – выплюнула она и, развернувшись, ушла. Стрелки прикрывали ее отход.
Лишь после ее ухода все вспомнили, как надо дышать.
Сенера хлопнула Тераэта по плечу:
– Идиот! Она могла тебя убить!
– Я выигрывал время, – сквозь зубы процедил он. – Скажи мне, что ты перерисовала знак.
Она закатила глаза и повернула дневник так, чтобы он мог видеть отметки на странице:
– В этом не было необходимости. Пока мы ждали, когда все начнется, я сделала еще один.
– Это не сработало, – всхлипнула Талея. – Проклятье, он не сработал!
– Возможно, прошло мало времени, – сказала Ксиван. – Она пробыла здесь очень мало.
Тераэт вмешался:
– Ты, кстати, неплохо играла.
– Играла? – Ксиван заломила бровь.
Он замер. Похоже, она не играла.
– Неважно.
– Знаешь, – хмыкнула проходящая мимо Сенера, – для того, кто утверждает, что просто выполняет приказы, ты их очень хорошо отдаешь.
Он нахмурился:
– Мы только начинаем ладить, Сенера. Нет причин быть такой противной. Давайте догоним остальных. Я хочу поговорить с отцом.
