Он одет в старые, потертые брюки песочного цвета, ткань загрубела, испачканная глиной, и застыла складками. Поношенная хлопчатобумажная рубашка, скорей бытового назначения, нежели парадного – выцветший и истощенный материал заляпан разводами масла, местами порван. Пуговицы расстегнуты до груди, на которой поблескивает цепочка с серебряным крестом. Рукава небрежно закатаны по локоть, а руки тем временем – творят историю.
Он сидит на столе в позе «по-турецки», зажав между губами штихель. Его руки, словно пальцы композитора, скользящие по клавишам фортепьяно, очерчивают образ будущего шедевра в еще бесформенном сгустке глины. Он сосредоточен на работе настолько, будто душа его находится не здесь – в этой самой комнате, а где-то в иных тонких мирах, где черпает вдохновение, окутанная сиянием вечных истин. Я завороженно наблюдаю за ним, боясь, не то что пошевелиться, но даже вобрать полной грудью холодный воздух, пропитанный землистым запахом глины. Мой загипнотизированный взгляд прикован к нему, в душе, искрами взмывая ввысь, в небеса, горит пламя восхищения к этому человеку – великому и бесконечно прекрасному.
За окном смеркается, солнце плавно уходит за горизонт, разливаясь по небу всей палитрой красок. В мастерской горят свечи, огонь создает уют. Лицо Вальтера озарено теплым мягким светом и отражается в оконном стекле, как в зеркале. Я вижу его глаза, такие живые, наполненные энергией, хранящей в себе все тайны этого мира. Его губы то приоткрываются, то вновь смыкаются, будто шепчут слова молитвы, обращенные к куску безжизненного материала, которому вскоре суждено стать величайшим произведением искусства.
Я закрываю глаза, дыхание учащается, делаю глубокий вдох, уже не опасаясь быть замеченной, мне начинает казаться, что его руки касаются моего сердца, блуждают по закоулкам души, и я растворяюсь в этих прикосновениях, в испепеляющем взгляде, ощущаю себя песчинкой во власти стихии. Нет, не ты являешься частью Вселенной, напротив, Вселенная – и есть ты. Все бесконечное пространство космоса нашло приют в твоей душе, и бьет неиссякаемым ключом наружу сквозь бездонные карие глаза.
Я решила, не откладывая, записаться на прием к доктору Уилсону, в надежде, что он разъяснит мне этот феномен. Утром следующего дня я уже нервно ерзала в широком кожаном кресле его кабинета, рассказывая обо всех невероятных событиях, что произошли со мной за последние дни.
– Что ты думаешь о совпадениях? – он зовет меня на «ты», так проще установить доверительный контакт.
– Неслучайные случайности, – усмехнулась я, и, помолчав, продолжила. – Думаю, в них скрыто нечто очень важное.
– А что, если я скажу тебе, что мой коллега и лучший друг, с которым меня свела жизнь еще в годы учебы в медицинском колледже – доктор Стивенсон – как раз специалист по регрессивному гипнозу?
– Я не разбираюсь в терминах, простите. Мне ни о чем не говорит это понятие.
