Стонущий ветер вцепился в ноги, дернул, отрывая женщину от уступа, и… Мхиби не смогла удержаться. Ее пальцы разжались, и она стала падать, добавив свой крик к хаосу звуков, доносящихся снизу. А ветер швырял бедняжку в разные стороны, заставляя раскачиваться и кувыркаться.
Ее бедро ударилось обо что-то холодное и жесткое. Скала? Следом рхиви обдало струей ледяного воздуха. Вокруг ее талии сомкнулись чьи-то когти. Мхиби кое-как сумела повернуть голову. Она больше не падала; наоборот, неведомое существо поднимало ее все выше и выше.
Грохот бури постепенно стих, а затем и вовсе пропал.
Рхиви вновь задрала голову, пытаясь разглядеть своего спасителя.
Ее нес громадный немертвый дракон. Его высохшая чешуйчатая кожа висела складками. Крылья дракона были почти прозрачными, и их равномерные бесшумные взмахи уносили Мхиби все дальше и дальше от страшной пропасти.
Женщина глянула вниз… Под нею расстилалась унылая серо-коричневая равнина, испещренная длинными бороздами с тускловато поблескивающим льдом. На склоне холма Мхиби заметила темное пятно с неровными краями.
«Стадо. Я уже бывала здесь. Я ходила по этой равнине… в своих снах. И следы тоже помню…»
Неожиданно дракон замер, согнул крылья и начал быстро спускаться.
Мхиби услышала протяжный крик. Свой собственный вопль. Она с удивлением поняла, что кричит вовсе не от ужаса, а от радостного возбуждения.
«Духи предков, теперь я знаю восторг полета! Теперь я понимаю, почему люди завидуют птицам!»
Земля стремительно приближалась. Мхиби вдруг подумалось, что дракон сейчас упадет и придавит ее своей тяжестью. Но он широко раскинул крылья, поймал воздушный поток, плавно скользнул вниз и опустился на одну заднюю лапу. После чего начал опускать и другую, а затем, уже почти у самой земли, разжал когти, высвободив пленницу.
Рхиви мягко упала на спину, затем села. Дракон поднимался в небо.
Мхиби оглядела себя… у нее было прежнее, молодое тело. Какой жестокий сон! Она вскрикнула, потом еще раз — и упала ничком, уткнувшись во влажную глинистую землю.
«Зачем ты спас меня, дракон? Чтобы я снова проснулась?»
«Дракон просто пролетал мимо», — раздался в мозгу чей-то голос на языке рхиви.
Мхиби вскинула голову. Оглянулась по сторонам:
— Кто со мной говорит? Где ты?
«Мы здесь. Когда ты будешь готова, то увидишь нас. Похоже, у твоей дочери воля под стать твоей. Она сумела повелевать величайшими из заклинателей костей. Они приходят в ответ на зов ребенка… Спешат на Слияние. Правда, немного отклонились с дороги. И тем не менее… мы удивлены».
— Моя дочь?
Голоса заговорили наперебой:
«Ее все еще обжигают жестокие слова. Мы это чувствуем. Потому мы и пришли, чтобы жить здесь».
«Тот маленький толстый человечек скрывает под своей плотью острый обсидиановый нож. Кто бы мог подумать?»
«Знаешь, что он сказал твоей дочери? „Мхиби полностью отдала тебе себя. А теперь, девочка, пришло время для ответного дара. Крупп не допустит, чтобы твоя мать осталась наедине со своей плачевной судьбой. И так думает не только Крупп, поверь мне“».
«Он открыл ей глаза. Твоя дочь была занята лишь собой и своими думами. Но коротышка-толстяк заставил Серебряную Лису прислушаться к его словам, хотя, по правде говоря, он тогда беседовал с ней только во сне. Однако она прислушалась».
«Ну как, теперь ты нас видишь?»
Мхиби поглядела на свои молодые сильные руки и закричала:
— Перестаньте мучить меня этим сном! Прекратите! Слышите?
Она открыла глаза. В шатре было темно. Как всегда, у нее ныли кости, и каждый уголок ее одряхлевшего тела отзывался тупой болью. Бедная женщина сжалась в комок и горько заплакала.
— О боги, — прошептала она, — как же я вас ненавижу! Как я вас всех ненавижу!
Последним смертным мечом Тайного ордена Фэнера был Фанальд из Кон-Вора, убитый во время пленения Увечного Бога. Последним дестриантом, облаченным в плащ Вепря, был Ипшанк Корелрийский, который бесследно сгинул в битве на ледниках Стратема. Некто, ожидавший получить этот титул, оказался изгнанным из храма, а имя его — вычеркнутым из всех списков и летописей. Удалось, однако, установить, что человек тот родился в Унте и в начале своего жизненного пути промышлял воровством на грязных улочках имперской столицы, где обитала беднота. Известно также, что отлучение его сопровождалось невиданной карой со стороны Тайного ордена Фэнера…
