Внизу лежала долина с пересохшим руслом речушки. Почти у самого подножия холма сидели верхом на лошадях спиной к Скворцу двое малазанцев — опытные разведчики бывшей Второй армии. Неподалеку от них в каком-то причудливом танце двигалось около дюжины рхиви. Не менее странным было и избранное ими место — кладбище костей. Громадных, просто исполинских.
Командор медленно спустился по склону вниз. Среди костей поблескивали ржавые лезвия оружия, диковинного вида шлемы и фрагменты доспехов. Тут же валялись продолговатые челюсти с остатками острых зубов. Кое-где на обломках скелетов сохранились сморщенные лоскуты серой кожи.
Чем ближе к подножию холма, тем мягче становилась земля. Скворец подъехал к ближайшему всаднику и молча остановился. Разведчик привычно отсалютовал ему.
— Командор, рхиви чего-то там галдят на своем языке: никак не могу разобрать, о чем речь, — сказал он и добавил: — А здорово намяли бока этим демонам — одни кости остались! Их тут было не меньше десятка. Наверное, рхиви знают больше: недаром ведь они копошатся среди трупов.
Скворец кивнул и слез с лошади.
— Следи за ними, — велел он солдату.
Напоминание было излишним: разведчики и так не сводили глаз с кочевников. Просто Скворцу захотелось хоть что-нибудь сказать, дабы рассеять охватившее его гнетущее состояние. Здесь буквально все насквозь пропахло страхом, застарелым и в то же время новым; да к тому же — что было куда тревожнее — тут сохранялось своеобразное напряжение, которое всегда возникает после битвы. Командор видел сотни (если не тысячи) мест сражений, но нигде ему еще не было так тягостно, как в этой долине.
«Тут все еще бурлит и клокочет. И тишина, что воцарилась здесь, — обманчивая…»
Малазанец приблизился к рхиви и стал прислушиваться. Кочевники и впрямь бормотали нечто невразумительное:
— Мертвые волки…
— Две пары следов, ноги мощные, но поступь при этом легкая.
— Двойные следы…
— Большие мертвые волки.
— И ни капли крови, согласен? Запах знакомый. Так воняет в могильниках.
— Пыль черного камня. Едкая.
— Блеск пониже плеч… кожа…
— Осколки черного стекла.
— Обсидиан. Далеко на юге…
— На юго-западе. Или на крайнем севере, за Лейдеронским плато.
— Нет. У тамошнего обсидиана прожилки красные и бурые. Иной раз попадаются и древесного цвета… Скорее уж это из Морна.
— Если только вообще из нашего мира…
— Но демоны-то из этого мира, как ты считаешь? Не со звезд же они прилетели.
— Запах… Как в кургане.
— Не только. Пахнет талым льдом. Северным ветром. И еще чем-то… вроде как мерзлым мхом.
— Так пахнет ветер тундры.
— Скажи уж, волки-убийцы…
Скворец не выдержал.
— Эй, дозорные, подойдите сюда! — крикнул он по-даруджийски.
Рхиви подняли голову и молча повернулись к нему.
— Я хочу услышать ваш доклад. Кто у вас командует отрядом?
Кочевники переглянулись. Один из них вышел вперед:
— Я говорю на твоем языке лучше остальных. Спрашивай.
— Расскажи, что вы тут нашли.
Молодой рхиви откинул назад свои косы, смазанные жиром, и широким жестом обвел кладбище костей:
— Это демоны. Из числа нежити. Они были в доспехах. Вместо рук у них — мечи. Явились они сюда откуда-то с юго-востока… хотя нет, скорее с востока. — Он демонстративно нахмурился. — Их преследовали. Потом уничтожили. Загнали сюда, как бхедеринов. На них охотились молчаливые четвероногие звери.
— Большие неупокоенные волки? — перебил его Скворец.
— Волки, которые вдвое крупнее здешних, да. — Лицо рхиви просветлело от внезапного понимания. — Они напоминают беглецов-призраков из наших легенд. Когда шаманы видят самые сокровенные свои сны, там непременно появляются волки. Они никогда не подходят близко, всегда бегут. Все они похожи на призраков, кроме вожака. У того в глазах — жизнь. Увидеть этих волков — большая удача. Это значит, что произойдет какое-то радостное событие, ибо бег их дышит радостью.
— Однако теперь они бегают не только в снах ваших шаманов, — возразил ему Скворец. — И вместо счастья несут смерть.
— Это была охота. И потом, я же сказал, что они
— Спасибо, я все понял, — дипломатично сказал Скворец.
При всей витиеватости повествования рхиви довольно точно описал события, произошедшие в долине.
С холма спускались еще трое всадников: Корлат, Серебряная Лиса и Крупп. Даруджиец, обхватив пухлыми ножками бока мула, ехал позади женщин. Коротышка боялся, что мул вот-вот вытряхнет его из седла, и испуганно вопил на всю долину.
Появление новых свидетелей битвы, а в особенности шумного толстяка явно не понравилось рхиви. Они сердито поглядывали на склон.
— Что-то не так, друзья? — осведомился командор.
Кочевники в ответ лишь молча пожали плечами.
