— Какая очевидная безрассудочность! — воскликнул Крупп. — Безрассудочность? Но существует ли подобное слово? Если нет, тогда к бесчисленным талантам Круппа нужно добавить и его потрясающую способность создавать неологизмы. Друзья мои! Выслушайте меня с безраздельным и величайшим вниманием, ибо сейчас я изреку величайшую истину, какую вам когда-либо доводилось слышать. Крупп, облачившись во все мыслимые доспехи, твердо встал на пути этого неназванного, но, несомненно, опаснейшего врага всего живого! И потому перестаньте тревожиться и спите спокойно. Почивайте с безмятежностью младенца, посапывающего на руках матери… Все, даже Каллор, хотя чрезвычайно трудно представить последнего невинным младенцем…
— Худ тебя побери! — загремел Каладан Бруд. — О чем ты болтаешь, коротышка? Ты и впрямь собрался встать на пути у Увечного Бога? Тогда ты не просто глуп и самоуверен, но безумен. — И Воевода начал слезать с лошади. — А если ты в здравом уме, — угрожающе продолжал он, — изволь представить немедленное подтверждение своим словам.
Он шагнул к Круппу, выразительно коснувшись своего молота.
— Не надо, Бруд, — сказала Серебряная Лиса.
— Никак ты решила защищать эту самодовольную раздувшуюся жабу? — поморщился тот.
Ее глаза округлились.
— Крупп, тебе нужна моя помощь?
— Успокойся, дорогая. Крупп искренне заверяет тебя, что не усматривает в словах нашего славного Воеводы ничего пугающего.
Разинув от изумления рот, Скворец смотрел, как толстый коротышка в одежде, обильно заляпанной пятнами от эля, вина и пищи, вдруг выпрямился во весь рост и устремил свои блестящие глазки на Каладана Бруда.
— Ты, никак, собрался угрожать Круппу из Даруджистана? Ты требуешь объяснений? Пугаешь достойного Круппа своим молотом? Скалишь зубы…
— Замолчи! — взревел Бруд, изо всех сил пытаясь сдержать бурлившую в нем ярость.
«Боги милосердные, неужели толстяк не понимает, куда завели его опрометчивые хвастливые слова?»
— Крупп гордо отвергает все угрозы! Крупп глумится над любой демонстрацией силы, каковую собирается устроить сей порывистый муж…
И тут Каладан Бруд сорвал с пояса молот, взмахнул им и швырнул в воздух. Молот описал нисходящую дугу и ударился о землю почти у самых ног даруджийца.
Скворца и остальных подкинуло вверх. Раздавшийся грохот вобрал в себя силу нескольких десятков гроз. Отчаянно заржали лошади. В лицо командору ударил столб горячей пыли. Он сбил его с ног и потащил вниз, в долину.
Насыпь камней под Скворцом двигалась, текла вниз по склону в долину, все быстрее и быстрее, с оглушительным треском и ревом. Камни бились о его броню, громко стучали по шлему. В пыльном облаке мелькнул просвет, и малазанец с ужасом заметил, что цепь холмов по другую сторону долины становится выше. Неужели он бредит? Разве наяву холмы могут расти на глазах, разрывая поросшие травой склоны и выпячивая из недр скалы? Видение тут же пропало, заслоненное столбами пыли и дыма. В следующее мгновение пыль поглотила весь окружающий мир. Где-то над головой пролетали увесистые булыжники. Некоторые из них задевали его, выбивая из легких воздух и заставляя кашлять.
Скворцу показалось, что он несется не по земле, а по волнам, которые то вздымаются, то опускаются. А вдалеке продолжало грохотать, и звук этот отдавался во всех помятых костях командора.
Потом кувыркания прекратились. Скворец лежал, наполовину засыпанный землей и камнями. Открыв наконец воспаленные, слезящиеся глаза, он первым делом увидел рхиви — тех самых, что нашли кладбище костей. Камни еще продолжали нестись вниз, и кочевники подпрыгивали, уворачиваясь от них. Со стороны это походило на какую-то игру — нелепую, но смертельно опасную. А на другом конце долины чернели новорожденные горы. Они стремительно росли, сотрясая и искривляя землю, на которой сейчас лежал командор. Небо, еще совсем недавно радовавшее глаз своей голубизной, от дыма и пара сделалось серо-стальным.
«Худ побери этого Бруда!.. Не знал бедняга Крупп, с кем шутит».
Кряхтя, Скворец перевернулся на бок. Все его руки были исцарапаны. Камни во многих местах помяли и пропороли ему доспехи. Кувыркание по склону оставило на теле синяки и кровоподтеки, однако кости чудесным образом уцелели. Сделав новое усилие, малазанец повернулся в сторону холма, с которого его снесло взрывом.
Каменистый склон перестал существовать. Холм превратился в утес с плоской вершиной. Там сейчас копошились, пытаясь встать, спутники командора. Опасливо дрыгали ногами лошади. К их ржанию примешивался недовольный вопль мула.
А к северу, перерезая долину и холмы, тянулась узкая дымящаяся трещина. Скворцу она показалась бездонно-глубокой.
Малазанец вылез из-под каменного «одеяла» и увидел Каладана Бруда. Тот застыл неподвижно, сжимая в руках молот. Напротив Воеводы, на своем собственном островке, стоял деловито отряхивающийся Крупп. Трещина, появившаяся там, где молот коснулся земли, разошлась вокруг толстяка и сошлась сразу за ним.
Скворец подавил в себе смех, понимая, что Воеводу сейчас лучше не дразнить.
