Устройство малазанского войска представлялось «Серому мечу» гораздо более разумным и прочным. Там сразу чувствовался имперский принцип построения армии. Окажись Итковиан на месте Дуджека, он и сам бы установил подобный порядок. Верховный кулак являлся главнокомандующим. Его заместителями были Скворец, Хумбрал Таур, а также командир черных морантов, которого Итковиан пока не видел. Никто из этих троих не оспаривал первенство Дуджека (даже упрямый предводитель клана Белолицых баргастов); все они считались равными по чину, но выполняли разные задачи.
Заслышав цокот копыт, Итковиан обернулся. Малазанский командор Скворец, остановившись возле художника, что-то сказал ему, после чего Ормулоган принялся торопливо собирать свое имущество.
— Приветствую вас, Итковиан, — произнес Скворец, подъезжая к нему.
— И я вас тоже, командор. У вас ко мне какое-то дело?
Бородатый малазанец огляделся по сторонам:
— Я ищу Серебряную Лису либо тех двух морячек, что повсюду следуют за нею по пятам. Они здесь, случайно, не проезжали?
— Как же, проезжали. Вначале Серебряная Лиса, а затем и обе ее стражницы. Все три направлялись на восток.
— Вы с ними не говорили?
— Нет. Женщины ехали на значительном расстоянии. Возможно, они меня даже не заметили, да и я не стал их окликать.
Малазанец нахмурился.
— Что-нибудь случилось? — спросил Итковиан.
— Быстрый Бен открыл свои магические Пути, чтобы ускорить переправу. Наши войска уже перебрались на другой берег и готовы двинуться дальше, поскольку расстояние до Сетты больше, чем до Леста.
— А разве Серебряная Лиса не поедет вместе с рхиви? Или вы просто хотели проститься с нею?
Лицо командора еще больше помрачнело.
— Серебряную Лису в одинаковой степени можно считать и рхиви, и малазанкой. Мне хотелось спросить ее, с кем она поедет.
— Должно быть, она уже сделала свой выбор.
— Думаю, что нет, — ответил Скворец, продолжая обшаривать глазами местность.
Пока они говорили, из-за ближайшего холма показались две всадницы — сопровождающие Серебряной Лисы. Они ехали галопом. Заметив Скворца, обе повернули лошадей в его сторону.
— Где она? — коротко спросил малазанский командор.
Та стражница, что ехала справа, смущенно пожала плечами:
— Мы ехали за нею до самого берега. Там в одном месте понатыкано холмов, а между ними — болотистые канавы. Серебряная Лиса въехала на холм…
— Ну да, — вступила в разговор другая стражница. — Серебряная Лиса поднялась на самый верх. Мы подумали, что она вот-вот спустится и мы увидим ее снова. Но она все не появлялась. Тогда мы поскакали на ту вершину. Никаких следов — только трава, земля и камни. Ни на холме, ни вокруг. Мы потеряли ее, но, похоже, именно этого она и хотела.
Скворец молча выслушал морячек. «Серый меч» думал, что сейчас он начнет их упрекать, а то и вовсе разразится проклятиями, однако командор не произнес ни слова. Итковиана восхитило его самообладание.
— Едемте со мной, — наконец произнес Скворец, обращаясь к стражницам. — Мы переправляемся на другой берег.
— Художника с его жабой не забудьте, — напомнила ему одна из женщин.
— Я уже сказал им, чтобы собирались. Они едут в самой последней повозке. Ормулоган нам уже все уши прожужжал, беспокоится насчет сохранности своей коллекции.
Стражницы кивнули.
— А велика ли его коллекция? — заинтересовался Итковиан. — Сколько картин Ормулоган написал со времени выступления из Крепи?
— Этого мы не знаем, — улыбнулась одна из малазанок. — Но в повозке сотен восемь холстов наберется. Весь итог десяти… даже одиннадцати лет его творчества. Дуджек во всех видах. Дуджек во всех местах… даже там, где на самом деле его и не было, но где по замыслу нашего художника ему надлежало быть… Кстати, он уже написал картину про осаду Капастана. Там у него Дуджек появляется в самую последнюю минуту и триумфально въезжает в ворота. Хорошо хоть баргасты это полотно не видели. Ормулоган изобразил их соплеменника, который выворачивает карманы у убитого паннионца. А наверху, в грозовых облаках, если хорошенько присмотреться, можно увидеть лицо Ласин.
— Хватит сплетничать! — одернул ее Скворец. — Между прочим, человек, который стоит перед вами, — это Итковиан.
Улыбка стражницы стала еще шире.
— Мы это знаем, командор, — со смехом объявила другая морячка. — Вот моя сестра и решила немного пошутить. Простите нас, Итковиан. На самом деле такой картины нет. Ормулоган — наш историк. Ему поручено вести летопись армии и под страхом смерти запрещено приукрашивать события.
— Поезжайте, — велел малазанкам Скворец. — Мне нужно поговорить с Итковианом.
Женщины уехали.
— Примите мои извинения, Итковиан.
— Они излишни. Напротив, весьма отрадно, что после стольких лет войны люди еще не разучились шутить. Я получил истинное удовольствие.
— Ну, положим, они так ведут себя только с теми, кого уважают. Однако, к сожалению, частенько их понимают ровно наоборот, что ведет к целому ряду проблем.
— Могу себе представить.
