– Он идёт на огромный риск, но знает, что Белолицые уязвимы. Молодые духи слишком слабы, чтоб сопротивляться Паннионскому Домину. Их поработят или уничтожат. А когда утешенье вырвут, останется лишь слабость веры и отсутствие силы. Армии Домина сомнут наши кланы. Хумбролл Тор ищет силу, но нашаривает её впотьмах.
– А когда я скажу ему, что древние духи найдены… он мне поверит?
– Ты – наша единственная надежда. Ты должен его убедить.
– Я освободил тебя от чар, – сказал Быстрый Бен.
– Чего ты просишь взамен?
– Тротц должен выжить. Его должны признать победителем, чтобы он законно занял место в совете вождей. Нам нужно занять место сильного, Таламандас.
– Я не могу вернуться к племенам, чародей. Меня лишь вновь отгонят прочь.
– Ты можешь направить свою силу через смертного?
Чучелко медленно подняло головку-жёлудь.
– У нас есть Дэнульский целитель, но, как и я, он почти не может пользоваться своим Путём – паннионский яд…
– Чтобы обрести нашу силу, – сказал Таламандас, – он должен попасть на этот Путь, в это место.
– Ну, – сказал Быстрый Бен, – тогда давай придумаем способ этого добиться?
Таламандас медленно повернулся, оглядел своих духов-родичей. Через мгновенье он вновь посмотрел на чародея.
– Договорились.
Одинокий дротик взметнулся в небо навстречу Вывиху, когда Чёрный морант и его пассажир пошли на снижение. Кворл метнулся в сторону, затем резко спикировал в круг. Собравшиеся воины разразились хохотом и проклятьями, но больше агрессии не проявляли.
Паран в последний раз оглядел взвод, стоявший в охранении вокруг Тротца и Грунта, затем трусцой побежал туда, где Вывих и покрытый волдырями Молоток спускались с кворла под вызывающие выкрики и потрясание оружием.
– Дайте им дорогу, чтоб вас! – заорал капитан, отталкивая в сторону сэнана, который стоял у него на пути. Тот восстановил равновесие, затем оскалил подпиленные зубы и вызывающе зарычал. Паран проигнорировал его. Через пять шагов он оказался рядом с Вывихом и Молотком.
В глазах целителя плескалась тревога.
– Капитан…
– Да, становится всё жарче, Молоток. Иди за мной. Вывих, тебе, наверное, лучше убраться отсюда подальше…
– Согласен. Я вернусь к взводу сержанта Мураша. Что случилось?
– Тротц выиграл схватку, но войну мы можем проиграть. Шевелись, пока тебя не проткнули.
– Да, капитан.
Схватив одной рукой целителя, Паран развернулся и начал проталкиваться сквозь толпу.
– Ты нужен Тротцу, – сказал он на ходу. – Дело плохо. Горло сломано…
– Так как же он, Худово семя, до сих пор жив?!
– Грунт проделал дырку над лёгкими, и ублюдок через неё дышит.
Молоток нахмурился, затем медленно кивнул.
– Умно. Только, капитан, от меня Тротцу будет немного пользы…
Паран резко повернул голову.
– Лучше постарайся. Если он умрёт, мы все погибнем.
– Мой Путь…
– В Бездну оправдания, просто исцели его, будь ты проклят!
– Слушаюсь, сэр, но, просто чтоб вы знали, это меня, скорее всего, убьёт.
– Фэнеровы яйца!
– Это хороший обмен, сэр. Я понимаю. Не волнуйтесь, я исцелю Тротца – вы все уйдёте живыми, только это сейчас и важно.
Паран остановился. Он закрыл глаза, чтобы совладать с внезапным приступом боли в животе. Сквозь стиснутые зубы он прошипел:
– Как скажешь, Молоток.
– Бестолочь нас зовёт…
– Да, иди, целитель.
– Слушаюсь, сэр.
Молоток высвободил руку и направился к взводу.
Паран заставил себя открыть глаза.
Молоток оттолкнул Грунта в сторону, опустился на колени рядом с Тротцем, встретил твёрдый взгляд воина.
– Молоток! – зашипел Грунт. – Твой Путь…
– Заткнись, – сказал Молоток, закрывая глаза в тот миг, когда кончики его пальцев коснулись распухшего, сломанного горла баргаста.
Молоток открыл свой Путь, и его сознание взвыло, когда туда хлынула ядовитая сила. Он почувствовал, как его собственное тело опухает, кожа лопается, брызгает кровь, услышал потрясённый вскрик Грунта. Затем физический мир исчез, скрылся в бушующем море боли.
Но он чувствовал, как сознание рассыпается, как его рвёт на куски жадная, всепоглощающая сила. Собственное «я» Молотка разваливалось под внутренним взором, и целитель ничего не мог с этим поделать. Он потянулся к ядру здоровья в собственной душе, зачерпнул его силу, почувствовал, как она льётся через кончики пальцев в изуродованные хрящи глотки Тротца. Но это ядро начало растворяться…
Чьи-то руки схватили его, потащили – новое испытание. Его дух боролся, пытался вырваться. Со всех сторон его окутали крики, будто бесчисленные души гибли совсем рядом. Руки отпустили его, но тут же сменились другими. Его тащили, волокли, и сознание невольно покорялось дикой воле, двигавшей этими бессчётными руками.
