— Некогда были плотью, дорогуша. Смертными. Может быть, первым кланом ривийцев? Вера, — сказал он тоскующее, — всегда долгожданная хозяйка. А теперь, по окончании утреннего омовения, Крюпп желает увидеть, как эти украшения украсят тебя. В последующие дни, в быстротечные ночи, держись этой веры, о Священный Сосуд.
Она лишилась дара речи. Крюпп передал ей ларец. Она почувствовала его вес.
Откуда ты знал? Этот рассвет всех рассветов, пробуждение в пепле потерь. Лишение привычной веры. Как, дорогой мой, хитрый человечек, ты узнал?
Дарудж со вздохом отступил на шаг. — Трудности доставки истощили и утомили Крюппа! Сказанный ящик чуть не сломил его слишком цивилизованные конечности.
Она засмеялась. — Трудности доставки, Крюпп? Я могу сказать тебе кое-что.
— Не сомневаюсь, но не отчаивайся, получив такую награду, дорогая моя. — Он моргнул, повернулся и пошел прочь. Но через несколько шагов снова обратился к ней. — О, Крюпп должен сказать, что у Правды есть близняшка, и зовут ее Греза. Отказаться от ее сладости — значит, лишить правду привилегии дарить, о подружка. — Он помахал рукой и ушел.
Через миг он пропал из вида. Поистине похож на Манека. Ты что-то старался мне внушить, Крюпп? Правда и греза. Грезы о надежде и желании? Или грезы сна?
Чей путь пересекла я сегодня ночью?
В восьмидесяти пяти лигах севернее Хватка легла на покрытый травой склон, следя за взлетом последнего кворла. Тонкой закорючкой на синем небе он исчез в западном направлении.
— Если бы мне пришлось хоть еще миг сидеть на его спине, — проворчал кто-то рядом с ней, — я сказал бы спасибо тому, кто меня убьет.
Капрал закрыла глаза. — Если ты разрешишь свернуть себе шею, Дергунчик, готова поспорить, один из нас сделает это еще до заката.
— Какой ужас, Хватка! Что сделало меня вот так не популярным? Я не делал такого, что и все, разве я?
— Дай-ка сначала понять, что ты сказал. Тогда отвечу честно и правдиво.
— Я всегда так вот языком молочу, женщина, и ты это знаешь. — Он понизил голос. — Во всем вина капитана…
— Нет, не так, сержант. Даж не думай бормотать гадости под нос, или весь твой отравленный плевок тебе же в глаз и отскочит. Дело заварено Одноруким и Вискиджеком. Хочешь кого-то отругать, попробуй их.
— Ругать Вискиджека и Однорукого? Не выйдет.
— Тогда кончай бурчать.
— Разговорчики таким тоном к выше стоящему? Быть тебе Хватка, сегодня ротной дурой. Мож и завтра, если мне захочется.
— Боги, — буркнула та, — ненавижу усатых коротышек.
— Переходим на личность, да? Тебе сегодня и котлы скрести. А у меня на уме чертовски сложный меню. Поросенок, набитый фигами…
Хватка села, широко раскрыв глаза: — Волосенок? Ты ж не собрался накормить нас власяницей Штыря? С фигами…
— Поросенок, идиотка! Такие мелкие, на четырех ногах, любят грязь. Я ж видел в провианте несколько тушек. С фигами, я говорю. Вареными. И малиновый соус со свежими устрицами…
Хватка издала стон. — Любят грязь? Спасибо, мне лучше власяницу…
Их перелет был страшно утомительным, с редкими и короткими остановками. Да и Моранты оказались неважными спутниками. Вечно молчаливые, спесивые и мрачные — Хватка не разу не видела, чтобы кто-то из них снимал доспехи. Они носили их, словно вторую хитиновую кожу. Их командир Закрут с одним кворлом — вот и все, что осталось от летунов после того, как отряд доставили к подножию Гряды Баргастов. Капитан Паран сел в седло, чтобы наладить взаимодействие с начальником Черных. Вместе с ним улетела и удача Опоннов.
Кворлы несли их всю ночь, а воздух был холодным. У Хватки болели все мышцы. Посильнее сомкнув веки, она слушала, как прочие Сжигатели мостов собирали снаряжение и провиант для предстоящего пути. Рядом сержант Дергунчик бормотал себе под нос — нескончаемый поток жалоб.
Кто-то в тяжелых сапогах подошел и встал очень неудачно, заслонив теплое солнышко. Хватка с трудом открыла один глаз.
Однако внимание капитана Парана привлекал Дергунчик. — Сержант.
Бормотание мгновенно стихло. — Сэр?
— Кажется, быстрый Бен задержался. Он должен подойти к нам, а ваш взвод обеспечит его сопровождение. Остальные пойдут с Ходунком. Деторан отделила вашу часть запасов.
— Как прикажете, сэр. Значит, нам ждать змея. Как долго ждать, прежде чем пойти вдогонку вам?
— Штырь уверяет, что задержка ненадолго. Быстрый Бен должен прибыть сегодня.
— А если его не будет?
— Будет.
— А если нет?
Паран с рычанием пошел прочь.
Дергунчик озадаченно подмигнул Хватке: — А ежели Быстрый не прибудет?
— Ты идиот, Дергунчик.
— Законный вопрос, черт дери! Почему он надулся?
— У тебя где-то тут есть мозги сержант. Почему бы не воспользоваться? Если маг не появится, значит, что-то пошло очень даже не так, значит, нам нужно будет удирать со всех ног. Пока не будем далеко. От всего.
Дергунчик побледнел. — Почему ж его нет? Что-то пошло очень не так? Хватка…
— Пока все так, Дергунчик! Дыханье Худа! Быстрый Бен будет здесь сегодня — это так же точно, что солнце взошло и уже успело вскипятить твои мозги! Погляди на новых солдат своего взвода, сержант — Колотуна и Ежа — ты их поразил до глубины души!
