— Отвергли? Нет. Мы просто опоздали — погоня за Джагутами завела нас далеко в моря, мы плавали среди ледяных полей и голых островов. И в этой изоляции от своих родичей, среди старшей расы — Тартено — мы изменились. А наши дальние родичи — нет. Смертный, когда мы нашли землю, достаточно гостеприимную, чтобы кормиться от нее — мы навсегда закопали челны. Отсюда обычай ставить деревья на могилах, хотя никто среди моих соплеменников этого уже не помнит. Это было так давно…
— Расскажи мне свои вести, Талемендас. Но сначала скажи вот что. Что ты сделаешь, если я освобожу тебя от чар?
— Ты не можешь.
— Это не ответ.
— Ну хорошо, хоть это и бесполезно. Я отыщу способ освободить Первые Семьи. Да, мы духи, и нас почитают нынешние кланы. Но древние чары спеленали нас, как детей — во многих смыслах. Благие намерения… но они обернулись проклятием. Нам нужна свобода. Чтобы войти в полную силу…
— Чтобы возвыситься и стать богами, — прошептал Быстрый Бен, широко раскрытыми глазами смотревший на узел из палочек и пучков травы.
— Баргасты отказываются от перемен. Сегодняшние мыслят так, как мыслили их предки. Поколение за поколением. Наш род вымирает, смертный. Мы гнием изнутри. Ибо предкам не дают руководить правильно, мешают обрести полную силу — нашу силу. Короче говоря, смертный, я попытаюсь спасти живых Баргастов. Если смогу.
— Скажи мне, Талемендас, — закрыв глаза, произнес Быстрый Бен, — выживание — право или привилегия?
— Последнее, смертный. Последнее. И ее нужно заслужить. Я хочу получить шанс. Ради всего моего народа.
Маг медленно кивнул. — Достойное желание, Древний. — Он вытянул вниз руку, повернул ладонь кверху. Посмотрел на нее. — В этой глине соль, не так ли? Я чую запах. Глина обыкновенно лишена воздуха и жизни. Она отвергает неутомимых тружеников земли. Но соль — это хорошо… — На ладони мага появился шевелящийся клубок. — Иногда, — продолжал он, — простейшие твари способны разрушить мощные заклятия, и притом самым простым путем. — Черви, красные как кровь, тонкие, длинные и покрытые ресничками, извивались, падали на покрытую знаками землю. — Это жители одного далекого континента. Они питаются солями, как мне кажется — шахты под высохшим морем в Сетте кишат такими, особенно в сухой сезон. Они способны обратить твердейший грунт в песок. Говоря иначе, впустить воздух в безвоздушную среду. — Он бросил клубок на землю и наблюдал, как черви расползаются и зарываются в почву. — Они растут быстрее опарышей. Ага, посмотри на эти знаки по краям! Заклинания лопаются — ты чувствуешь это?
— Смертный, кто ты?
— В глазах богов, Талемендас? Просто соляной червь. Теперь я услышу твою историю, Древний?
На субконтиненте Стратем, у южной оконечности Корелри, можно обнаружить обширный полуостров, по которому не ходили даже боги. От берега до берега на протяжении тысяч квадратных лиг лежит пустошь. Да, дорогие читатели, для этого места не подобрать иного слова. Представьте себе: плиты серого, почти черного, камня — почти без швов, не запятнанные временем. Волнистые линии темного праха, миниатюрные дюны, сложенные шепчущими ветрами — это все, что нарушает бездыханную монотонность. Кто уложил эти камни?
Следует ли нам довериться старинному тому Готоса, его знаменитой 'Глупости'? Следует ли повторить вслед за ним имя создателей этого места? Если да, то скажем: это К'чайн Че'малле. Но кто же эти К'чайн Че'малле? Старшая раса, по крайней мере, так уверяет Готос. Вымершая даже до подъема Джагутов, Т'лан Имассов, Форкрул Ассейлов.
Истина? Ах, если так, то эти камни уложены были полмиллиона — а может, и более — лет назад. По мнению составителя сей летописи — полная чушь.
Мои бесконечные странствия,
— Чем вы меряете жизнь, Тук Младший? Пожалуйста, дорогой, я хочу знать ваши думы. Дела — самое грубое мерило, не так ли вы сказали?
Он сердито посмотрел на спутницу. — Вы хотите намекнуть, что достаточно благих намерений, Леди?
