— Этот путь неизменен, не так ли? Цивилизации процветают, потом орды воющих дикарей с близко посаженными глазами вторгаются неведомо откуда. Малазанской империи на заметку.
— Никогда не игнорируй варваров, — сказал Тук. — Слова императора Келланведа.
— На удивление мудро. Что стало с ним?
— Он был убит женщиной с узко посаженными глазами… но она из цивилизованого народа. Напанка… если можно назвать напанов цивилизованными. Во всяком случае, из сердца империи.
— Дорогой, Баалджагг беспокоится. Нам нужно продолжить путь, хотя на нем эти двуногие неупокоенные ящерицы.
— Тоол сказал, ближайшие из них в днях пути. Как далеко до Бастиона?
— Мы прибудем на закате следующего дня, если верить указанным на камнях расстояниям.
Они пошли по дороге. Сегуле тащили носилки. Теперь выщербленные камни под ногами почти скрывались в густой траве. Вряд ли в этом году здесь проходило много путешественников, если они вообще были. За весь день Тук не увидел вокруг ни одного человека. Старые костяки коров и овец, валявшиеся по сторонам дороги, показывали, какое здесь раздолье волкам. Среди всей домашней скотины только козы и лошади смогли бы пережить отсутствие пастухов, вернувшись к дикой жизни.
В полдень они сделали остановку в развалинах еще одной деревни — на этот раз без храма. Тук снова проверил оружие, но вскоре свистнул и недоуменно поглядел на сидевшую напротив Леди Зависть. — В этом никакого смысла. Домин расширяет границы. Он ненасытен. Армиям нужен провиант. Как и городам. Если села в их границах пусты, кто их снабжает, во имя Худа?
Леди пожала плечами. — Не меня нужно спрашивать. Меня крайне утомляют вопросы экономического и материального толка. Может быть, ответы на ваши неуместные беспокойства найдутся в Бастионе.
— Неуместные?
— Ну да. Домин распространяется. У него есть армии и города. Это факты. Детали — для школьных учителей, Тук Младший. Не следует ли вам сосредоточиться на вопросах более насущных, например на выживании?
Он уставился на нее, недоуменно мигая. — Леди Зависть, я уже все равно что мертв. Зачем об этом думать?
— Глупость! Я слишком высоко тебя ценю, чтобы кинуть по дороге. Научись доверию, дорогой.
Он посмотрел в сторону. — Леди, детали открывают сокрытые секреты. Знай врага своего — вот основа основ. Что вы знаете, то можете использовать. — Он поколебался, но продолжил. — Детали могут вызвать доверие, если они упоминают мотивы и интересы того, кого вы желаете заполучить в союзники.
— Ах, вот что. И что ты желаешь узнать?
Он встретил ее взгляд. — Что ВЫ здесь делаете?
— Как, Тук Младший, ты забыл? Твой спутник Т'лан Имасс намекнул, что тайны Дыры Морна можно раскрыть только в Домине.
— Случайность, Леди, — буркнул малазанин. — Вы манипулируете всеми нами. Мной, сегуле, даже самим Тоолом. — Он махнул рукой. — Ваш 'щеночек' Гарат. Он может быть Гончей Тени…
— Поистине может, — улыбнулась она. — Но думаю, что не хочет.
— И что это значит?
— Дорогой, тебя слишком легко рассердить. Если ты лист, упавший в широкую и глубокую реку, расслабься и отдайся течению. Поверь, у меня это всегда срабатывает. Что до манипуляций… Ты действительно веришь, что я способна тянуть и толкать Т'лан Имасса? Сегуле — уникальный случай: мы идем в одно и то же место, так что вопрос о принуждении не стоит.
— Возможно, пока не стоит. Но встанет обязательно.
Она дернула плечом. — Наконец, я не имею власти над Баалджагг и Гаратом. Уверяю тебя.
Он оскалился: — Остался только я.
Она потянулась и легко коснулась его руки. — В этом, дорогой, я просто женщина.
Он сбросил ее пальцы. — В вашем очаровании колдовство, Леди Зависть. Не пытайтесь переубедить.
— Колдовство? Ну хорошо, можно и так назвать. Тайны, да? Удивление и возбуждение. Надежда и возможности. Желание, дорогой, самая соблазнительная магия. И, милый мой, к этой магии я сама чувствительна…
Она склонилась еще ближе, полузакрыв глаза. — Я не стала насильно целовать тебя, Тук Младший. Разве не видно? Выбор должен быть твоим, иначе ты действительно станешь рабом. Что, что?
— Время выступать, — сказал он, поспешно вставая. — Мне очевидно, что от вас не дождаться правдивого ответа.
— Я только что дала его! — воскликнула она, также вставая.
— Хватит, — ответил он, собирая пожитки. — Не хочу игр, Леди. Играйте с кем-нибудь другим.
— Ох, как мне не нравится, когда ты такой!
— Сердитесь, если хотите, — сказал Тук, выходя на дорогу.
— Я сейчас потеряю терпение, молодой человек! Вы слышите меня? — Он остановился, оглянулся: — Дневного свет хватит едва на пару лиг.
— Ох! — Она топнула ногой. — Ты похож на Рейка! — Единственный глаз Тука широко открылся. Он усмехнулся: — Вдохни глубоко, девочка.
— Он именно так и говорил! О, о, как это бесит! Все повторяется! Что такое с вами обоими?
Он засмеялся — не грубо, а с природной теплотой. — Идемте, Леди. Я утомлю вас подробным рассказом о моей юности, чтобы занять время. Я рожден на корабле, вы знаете, и это было за несколько дней до того, как Тук Старший шагнул вперед, признавая отцовство. Моя мать была сестрой капитана Катероны Краст, а у той характер…
