Грантл мигнул, вздохнул, уставился на маленький полуразвалившийся домик. Простые, замшелые каменные блоки, там и сям покрытые обвалившейся штукатуркой; плоская крыша с провисшими от старости стропилами; дверь, пройти в которую им придется согнувшись. — Вот это? Дыханье Худа, патетично.
— Он человек скромный, — сердито проговорила Стонни, уперев руки в боки. — Его Старший Бог не ценит помпу и церемонии. К тому же, учитывая его недавнюю историю, он дешево стоил.
— Историю?
Стонни нахмурилась. — Пролитая кровь, чтобы освятить землю для Старшего Бога. В этом доме совершила самоубийство целая семья. Всего неделю назад. Керули…
— Был в восторге?
— В умеренном восторге. Конечно, он скорбел по безвременно ушедшим…
— Конечно.
— Потом предложил цену.
— Естественно.
— По любому, теперь это храм…
Грантл дернулся. — Стой. Если я войду, я не обращусь в эту веру?
Она притворно улыбнулась. — Как сам пожелаешь.
— Я имею в виду — нет. Поняла? И пусть Керули тоже поймет. И его седовласый старый бог! Никаких коленопреклонений, даже кивка в сторону алтаря. Если это неприемлемо, я здесь постою.
— Расслабься, никто ничего от тебя не ждет. Зачем им это?
Он проигнорировал насмешливый вызов, мелькающий в ее глазах. — Отлично. Веди, женщина.
— Как всегда. — Она открыла дверь. — Местные меры безопасности — ты не можешь выдавить дверь внутрь, они все открываются наружу, и они больше, чем рама. Умно, а? Серые Мечи ожидают битву за каждый дом, если падут стены. Вот будет резня для Панниона.
— Защитники Капустана ожидают падения стен? Очень оптимистично. Мы в смертельной ловушке. Когда Тенескоури станут жарить наше мясо на первое, трюки Керули с бегством через сон не особо помогут, а?
— Ты жалок, как бык. Скажешь, нет?
— Стонни, это цена ясного понимания вещей.
Она присела, входя в дверь, поманила Грантла за собой. Он поколебался, потом шагнул вперед с насмешливой улыбкой.
Их приветила маленькая приемная — темные глиняные стены, несколько ламп в нишах и пустые железные крючки для одежды. Напротив другая дверь, завешенная кожаным покрывалом. В воздухе пахло щелочным мылом и немного желчью.
Стонни расстегнула плащ, повесила на крючок. — Жена проползла в главную комнату и умерла там, — сказала она. — За ней волочились кишки. Возникло подозрение, что самоубийство было не добровольным. Или что она успела передумать.
— Может, в дверь постучал молочник, — предположил Грантл, — а она попыталась отказаться от заказа.
Стонни посмотрела на него, словно всерьез раздумывая, и пожала плечами. — Кажется слишком сложным, но кто знает? Могло быть и так. — Она подошла к внутренней двери и с шелестом отодвинула завесу.
Грантл со вздохом последовал за ней.
Главная комната занимала всю длину дома. Вдоль стены располагались закутки — кладовые и крохотные альковы. В дальнем конце виднелась дверь в сад. В одном углу были сложены скамейки и сундуки. В середине дышали жаром очаг и горбатая глинобитная печь. Воздух заполнили ароматы пекущегося хлеба.
Господин Керули скрестив ноги сидел на полу около очага. Голова склонена, лысина блестит от пота.
Стонни подошла, склонила колено. — Хозяин?
Жрец поднял голову, лицо смялось в улыбке. — Я вымыл полы, — сказал он. — Теперь они упокоены. Их души создали достойный сон-мир. Я слышу, как смеются дети.
— Твой бог милосерден, — прошептала Стонни.
Грантл скосил глаза на сундуки. — Спасибо за спасение моей жизни, Керули, — выдавил он. — Простите, что я так пренебрегал. Кажется, ваши пожитки уцелели. Вот хорошо. Ну, я сейчас пойду в…
— Один момент, капитан. — Грантл повернулся.
— У меня есть кое-что для… вашего друга Бьюка, — сказал жрец. — Это… помощь… его устремлениям.
— О? — Грантл избегал строго взора Стонни.
— Там, во втором сундуке, да, в этом маленьком, обитом железом. Да, откройте его. Видите? В связке серого войлока.
— Глиняная птичка?
— Да. Пожалуйста, скажите ему разбить ее в пыль, смешать с охлажденной водой, которую перед тем кипятить не менее сотни ударов сердца. Бьюк должен выпить всю эту смесь.
— Хотите, чтобы он выпил мутную воду?
— Глина облегчит боли в желудке, и принесет иные блага, которые он откроет в нужное время.
Грантл колебался. — Бьюка не назвать доверчивым, Керули.
— Скаите ему, что тогда его покинет тревога. Скажите также: чтобы достигнуть желаемого, нужны союзники. Действуйте вместе. Я разделяю ваше беспокойство… по этому поводу. Вскоре у него найдутся еще союзники.
— Очень хорошо, — пожал плечами Грантл. Он взял маленькую статуэтку, положил в поясную суму.
— О чем вы говорите? — спокойно спросила Стонни.
Грантл напрягся, услышав такой тон. Обыкновенно он предшествовал вспышке гнева. Но Керули просто улыбнулся. — Лично дело, дражайшая Стонни. А теперь я отдам распоряжения и вам. Прошу терпения. Капитан Грантл, между нами теперь нет долгов. Идите с миром.
— Правильно. Спасибо, — сказал тот мрачно. — Тогда я пойду своим путем…
— Мы еще поговорим, — сказала Стонни. — Точно.
Сначала найди меня. — Пока, подруга.
