По сторонам проходили помещения, видимые нечетко и размыто. Он все взбирался по нескончаемой лестнице. Он потерял счет времени. Башня, теперь стенавшая и потрескивавшая под ударами ветра, стала восхождением всей его жизни, тем, ради чего он рожден, единственной задачей смертного. Холодный металл, камень, слабо освещенные комнаты, появлявшиеся и исчезавшие внизу, словно движение тусклых солнц, течение эонов, рождение и гибель цивилизаций. Все, что между — только иллюзия славы.
Воспаленный разум падал в пропасти, одну за другой, все глубже спускаясь в колодец безумия, но тело лезло вверх, шаг за шагом. Милый Худ, найди же меня. Я прошу. Возьми меня от больных ног бога, окончи это позорное унижение — когда я наконец встречу его, я буду ничем…
— Ступени окончились, — произнес старческий, высокий, дрожащий голос. — Подними голову, я хочу рассмотреть твои тревожащие черты. У тебя нет сил? Позволь мне.
В плоть Тука проникла воля, чуждая сила напитала здоровьем и мощью каждую мышцу. Тем не менее в теле ощущалось что-то безвкусное, несвежее. Тук замычал, попытался сопротивляться — но способность бороться изменила ему. Однако дыхание выровнялось, сердцебиение утихло. Он медленно поднял голову.
Он стоял на последней платформе из кованой бронзы. В деревянном кресле напротив сидело сморщенное, скрюченное тело старика. Его глаза сияли, словно высохшая кожа была лишь бумагой на фонаре, порванной и грязной. Паннионский Провидец был трупом, но некая тварь жила в этой скорлупе, оживляла ее, тварь, видимая Туку как смутно человекоподобная парообразная сила.
— Ах, теперь я вижу, — сказал голос, хотя рот не двигался. — Действительно, это не человеческий глаз. Поистине волчий. Необычайно. Говорят, ты немой. Может, заговоришь?
— Если желаете, — ответил Тук. Голос от длительного неупотребления стал хриплым, потрясением для его собственных ушей.
— Я польщен. Я так устал слушать себя. Твой акцент мне незнаком. Очевидно, ты не житель Бастиона.
— Малазанин.
Тело заскрипело, подавшись вперед. Глаза разгорелись еще ярче. — Ясно. Дитя той далекой, замечательной империи. Однако ты пришел с юга, тогда как мои шпионы извещают, что ваша армия марширует из Крепи. Как же ты так потерялся?
— Я ничего не знаю о той армии, Провидец, — сказал Тук. — Теперь я тенескоури, и только это имеет значение.
— Смелое заявление. Как твое имя?
— Тук Младший.
— Давай-ка оставим на время тему малазанской армии, ладно? До сих пор юг был местом, откуда ничто не угрожало моей нации. Но все изменилось. Меня стала раздражать новая упрямая угроза. Эти… сегуле… и беспокойная, хотя к счастью малая, группа их союзников. Это твои друзья, Тук Младший?
— У меня друзей нет, Провидец.
— Даже среди Тенескоури? Как насчет Анастера, Первенца, который однажды возглавит целую армию Детей Мертвого Семени? Он отметил твою… уникальность. А как насчет меня? Я не твой Повелитель? Разве не я покорил тебя?
— Я не могу быть уверенным, — тупо сказал Тук, — кто из вас меня покорил.
При этих словах и тело и сущность в нем подались назад — мелькание форм, ослепившее глаз Тука. Два существа, две твари, таящиеся за мертвецом. Сила приливала, пока не стало казаться, что ветхий труп разорвется на куски. Ноги и руки спазматически дергались. Но через миг необузданные эманации стихли, и тело успокоилось. — Более чем волчий глаз, ты ясно видишь то, чего никто до тебя не смог заметить. О, на меня смотрели колдуны, открывали свои хваленые садки, да ничего не углядели. Моя хитрость была непревзойденной. Но ты…
Тук пожал плечами. — Я вижу, что вижу.
— Чьим глазом?
Он снова пожал плечами. У него не было ответа.
— Но мы говорили о друзьях, Тук Младший. В моей священной власти смертный не чувствует себя одиноким. Как я вижу, Анастер ошибся.
— Я не говорю, что я одинок, Провидец. Я сказал — у меня нет друзей. Среди Тенескоури я един с твоей Волей. Но что касается женщины, идущей рядом со мной, или слабого ребенка, которого я несу, или все этих людей вокруг… едва они помрут, я их съем, Провидец. В такой компании не может быть дружбы. Они всего лишь потенциальная пища.
— Но ты можешь не есть.
Тук промолчал.
Провидец снова склонился вперед: — Ты хотел бы?
Вот так безумие окутывает меня, словно теплый плащ. — Если я хочу жить, то надо есть.
— А жизнь для тебя важна, Тук Младший?
— Не знаю, Провидец.
— Давай посмотрим? — Поднялась высохшая рука. Волшебство всколыхнуло воздух перед Туком. Из ниоткуда возник столик, заваленный дымящимися ломтями мяса. — Ну вот, — сказал Провидец, — потребное тебе пропитание. Свежее мясо, с изысканным вкусом — по крайней мере, так меня уверяют. Ах, я вижу голодный блеск в волчьем глазе. В тебе действительно есть зверь, и что ему за дело до происхождения пищи? Тем не менее, советую есть медленно, иначе твой ссохшийся желудок извергнет обратно все, чем ты его наполнишь.
