Тук обнаружил себя в кромешной тьме. Агония не слабела, наоборот, стягивала его все сильнее. Его всхлипы отдавались эхом в тяжелом, прокисшем воздухе. Он — он послал меня сюда. Мой бог послал меня сюда — и теперь я одинок. По-настоящему одинок…
Рядом что-то двигалось, что-то громадное, жесткая шкура скрежетала о камни. Ушей Тука достиг мяукающий звук. Он становился все ближе, все громче.
С диким визгом Тука обхватили кожистые лапы, сжали в удушающем, отчаянном объятии. Прижатый к жирной, но жесткой груди Тук обнаружил себя в соседстве с двадцатью или более трупами в различных стадиях разложения. Все они в страстных объятиях гигантских лап ящера.
В груди Тука лопались ребра. Его кожа стала скользкой от крови, но дарованное Провидцем исцеление все еще работало, сращивая и штопая ткани… только чтобы их снова рвали и ломали дикие объятия твари.
Череп наполнил голос Провидца: — Я устал от остальных… но тебя я буду держать живым. Ты достоин занять мое место в этих сладостных материнских ручках. О, она сумасшедшая. Потеряла всякое разумение, но остатки потребностей у нее еще есть. Естественных потребностей. Берегись, или она сожрет тебя, как делала со мной — пока я не стал таким грязным, что она меня выплюнула. Потребность, когда она чрезмерна, становится ядом, о Тук Младший. Великим растлителем любви — и она растлит тебя. Твою плоть. Твой мозг. Ты понял это? Началось. Дорогой малазанин, ты уже чуешь?
У него не было воздуха в легких, чтобы вопить, но обнимающие его руки почувствовали содрогания и сжались еще крепче.
Помещение наполнили голоса — тихие всхлипы Тука и его поработительницы.
В это время Войско Однорукого, возможно, было самым замечательным из порожденных Малазанской Империей армий, даже после истребления Сжигателей мостов во время осады Крепи. Собранные из разрозненных формирований, включая отряды из Семградья, Фалара и острова Малаз, Войско насчитывало 10000 солдат, из них 4912 женщин; 1267 солдат не достигали положенного призывного возраста в двадцать пять лет, 721 были старше тридцати пяти лет, остальные между этими возрастами.
Воистину необыкновенно. Но нужно еще отметить, что среди этих солдат были ветераны Виканских войн (см. Восстание Кольтейна), Аренского мятежа (с обеих сторон) и битв при Чернопсовом лесу и Мотте.
Как можно оценить такую армию? По ее деяниям; и то, что ожидало их в Паннион Домине, могло сделать из Войска Однорукого легенду, высеченную в камне.
К востоку от Салтоана — история Паннионских Войн,
Над высокими травами прерии вились мошки, зернистые черные тучи затемняли увядающую зелень. Волы мычали и ревели в ярмах, их глаза были покрыты скоплениями прожорливых насекомых. Майб видела, как ее соплеменники ривийцы носятся между животными, усталыми руками втирают в носы, уши и веки жир, смешанный с семенами лимонной травы. Эта мазь хорошо служила как бхедринам, так и громадным бизонам, вверенным ривийцам на попечение; слегка разбавленная версия служила и самим пастухам. Большинство из солдат Каладана Бруда также прибегали к этой едкой, но эффективной защите, тогда как тисте Анди казались нечувствительными к кусачим насекомым. Но сейчас тучи мошек были привлечены многочисленными рядами незащищенных малазан.
Еще один бросок через Худом забытый континент для этой усталой армии, чужаков, так много лет бывших незваными, проклятыми, вызывающими ужас. Наши новые союзники, в серых плащах, с флагами, чьи пустые полотнища провозглашают верность неведомо кому. Они идут за одним человеком и не требуют обоснования или причины.
Она натянула на глаза грубый вязаный капюшон — закатное солнце пробилось сквозь тучи на юго-западе. Майб 'маршировала' задом наперед, сидя на корме ривийской повозки, разглядывая растянувшийся обоз и малазанских солдат, его охраняющих.
