— Да, старый гнев. Но ты же прав. Мы никогда не шли нога в ногу. Прошлое идет по нашим следам. Может быть, в один прекрасный день мы исцелим старые раны, брат. Эта встреча дала мне… надежду. — Она погладила Баалджагг по голове и отвернулась.
Тук видел, как она исчезает за мрачной пеленой. Стук костей под сухой кожей заставил его резко обернуться. Тоол упал на колени, повесил голову. У трупов не бывает слез, но все же…
Тук поколебался, но все-таки подошел к неупокоенному воину. — В твоих словах неправда, Тоол, — сказал он.
Сзади засвистели вынимаемые из ножен мечи. Тук крутанулся на месте, обратился лицом к подходившим Сену и Туруле.
Тоол выбросил руку вперед: — Стоять! Мечи в ножны, сегуле! Я равнодушен к оскорблениям — даже если их нанес тот, кого я звал другом.
— Это не оскорбление, — спокойно сказал Тук. — Наблюдение. Как ты это называл? Разрыв кровных уз. — Он положил руку Тоолу на плечо. — Мне-то ясно, что разрыв не состоялся. Кровная связь жива. Может быть, ты найдешь свое сердце, Онос Т'оолан.
Голова поднялась, под костяным шлемом блеснули пустые глазницы.
Боги, я смотрю и не вижу. Он смотрит и видит… что? Тук Младший пытался придумать, что же сказать и сделать теперь. Пожал плечами, протянул Тоолу руку.
К его изумлению, тот пожал ее.
И поднялся, хотя от его крепкой хватки малазанин застонал. Возьми меня Худ, это самый тяжелый мешок с костями, который… да ладно.
Молчание прервал твердый голос Сену. — Каменный Меч, Каменная Стрела, слушайте. Ужин готов.
Как во имя Худа я заслужил такое? Онос Т'оолан. И уважение от сегуле… Ночь чудес, осталось ждать разве только коронации.
— Я хорошо узнал только двоих смертных, — сказал рядом Тоол. — Оба недопонимали себя. Для первой это плохо кончилось. Сегодня ночью, друг мой Арал Файле, я расскажу тебе о падении адъюнкта Лорн.
— В сказке будет и мораль, да? — сухо ответил Тук.
— Точно.
— А я было решил, что проведу ночь, высасывая кости с Сену и Туруле.
Сену фыркнул: — Пойдем есть, Каменная Стрела!
Ох, ох, похоже, я перешел границы фамильярности.
Недавняя кровь до краев заполнила канавы. Солнце и сушь превратили жуткие потоки в черную пленку, достаточно толстую, чтобы скрыть неровности дна. Река смерти протекла до илистых отмелей залива.
Никто не пощажен в городе Птенцов. Проходя мимо высоких куч из трупов, наваленных вдоль пригородной дороги, она решила, что убито не менее тридцати тысяч.
Гарат вырвался вперед, нырнул в арку городских ворот. Она медленно последовала за ним.
Когда-то город был красив. Покрытые медью дома, минареты, поэтически изогнутые улицы, нависшие над ними резные балконы, утопающие в цветах. Больше не было рук, чтобы поливать их, и цветы рассыпались серым и бурым. Под ногами Леди Зависти шелестели сухие листья.
Город торговли, купеческий рай. В гавани виднелись бесчисленные мачты, неподвижные — корабли были потоплены, посажены на мутное дно залива.
Со дня резни прошло не более десяти суток. Она могла ощутить дыхание Худа, вздох перед неожиданным изобилием, слабый проблеск беспокойства по поводу причин. Ты ошибся, уважаемый Худ. Эти тела воистину заражены…
Гарат ведет ее безошибочно, она это знала. Старый, почти заброшенный проезд, выщербленные камни мостовой, покрытые многолетней сеткой трещин. В небольшой скромный домик, на фундаменте, сложенном чуть более искусно, чем верхние этажи. Внутри комната с тростниковой подстилкой брошенной на доски пола. Беспорядочное нагромождение жалкой мебели, бронзовые тарелки над очагом, гнилые объедки. Детская игрушечная тележка в углу. Собака закружилась в центре комнаты. Леди Зависть подошла, отпихнула ногой тростник. Никакого люка. Обитатели не ведали, что таится под их домом. Она открыла свой садок, провела рукой над досками пола. Они рассыпались в пыль, создав круглое отверстие. Из его тесноты влажно дохнуло илом.
Гарат присел на краю, потом прыгнул и исчез из вида. Она расслышала, как внизу клацнули когти. Со вздохом Леди Зависть прыгнула вниз.
Беззвездная тьма. Замедленное силой садка падение остановил мощеный пол. Усилив зрение, она огляделась и фыркнула. Храм состоял из одной грязной залы, балки потолка давно обрушились. Алтаря не было, но она знала, что для этого особенного Властителя сей священной функции служит весь каменный пол. Снова во времена крови… — Могу вообразить, что пробудило тебя, — сказала она, посмотрев на Гарата. Тот сидел, впадая в сон. — Вся эта кровь, протекшая сверху, капавшая, капавшая на твой алтарь. Признаюсь, мне больше по душе твоя обитель в Даруджистане. Куда больше… Она почти заслуживала моего сиятельного присутствия. Но это… — Она сморщила нос.
Погруженный в сон Гарат вздрогнул. Приветствия, Леди Зависть.
— Твои призывы были странным образом неуверенными, К'рул. Это работа Матроны и ее неупокоенных охотничков? Если так, незачем было звать меня сюда. Я отлично осведомлена об их… эффективности.
