Я очень средний реставратор,И все ж клиентам нет числа,Как будто мистификаторИль зазывалу наняла.Пока настороже локатор,Найдутся для меня дела…Я тихой жизни декоратор,Рисую видимость тепла.Ведь люди памятью пустоюСтремятся возродить устои,Боясь грядущих перемен.Среди картин, не слишком редких,Скупают предков в пышных клеткахСвоим прапрадедам взамен.<p>Любовь</p>Любить и быть любимым —Какой святой удел!Но мы проходим мимо,Уходим за предел.Мы пишем, пишем, пишемОтчеты и труды,Не замечая свышеНиспосланной беды.Мы точим, точим, точимКакую-то деталь,И о любви хлопочем,Как будто режем сталь.Мы пашем, пашем, пашем…Потом, смывая пот,Глядим – под крышей нашейВлюбленность не живет.Но разговоры этиПо-своему смешны:Монтекки с КапулеттиНам больше не нужны.И все летит планетаВ бездумный оптимизм…Ромео и Джульетта —Сплошной анахронизм.<p>«Не боги, конечно, горшки обжигали…»</p>Не боги, конечно, горшки обжигали,С Олимпа пошло разделенье труда.Но боги горшечников не обижали,И сами усердно трудились тогда.Воители, судьи, певцы, костоправыВ обмен на горшки отдавали умы.Они не гнушались почета и славы,Но разве гнушаемся почестей мы?– Юпитер, ты сердишься, значит, не прав ты!Ну, как громовержец такое терпел?Его одаряли всей горечью правдыГоршечник, кожевенник и винодел.И смертная женщина Бога рожалаВ страданьях, в неведенье и торжестве.И даже сомнению не подлежало,Что Бог и ремесленник – в кровном родстве.И ныне, и присно с пером или плугомВ счастливой усталости избранных дел,Мы все одинаково служим друг другу,И каждому свой достается удел.<p>Археология</p>
