Мы среди сена и цветоввдруг свет нездешний сотворили —знамение безмолвной ночииз комнаты не разглядетьсквозь пыль бумажных занавесоки шум горячечной попойки.Мы были круглы, словно ядра,перед травинками – ничтожны,но больше молний шаровыхперед ничтожностью мгновений.Рукомесло —как рук останки —мы отдавали нервам пальцеви познавали тайны речи,и блеск, и смех, и стонпространства.Узнали ночью мы,что в домевдвоем остались,остальные давно ушли,одна бутылка с молчаньеми другая – с медомнас ожидали щедрым утром.Останемся ли мы потом? Усладунам древесный шепот сулил: мирздесь,но рыбаки твердили,что белокуры, молчаливы,они прошли под парусаминад устьем бесконечных далей.<p>Полуостров</p>Я – потомок моллюсков,вышедший к звездам из моря,живу по чужим букварями доволен стойлом ослиным.Могут люди крысами статьс их любовью к ячменному полю.Жадность влачу, как вериги,преступая голод и жажду.Если прилечь захочу —надо мною пикирует буря:человечности полуостровобступают стихии жестоко;там – другое: без предков,без взлета от древних моллюсков —только ракушка одна,словно спящий скелет возле моря.<p>Сказать, подумать…</p>Реки знают, что вспять они не потекутпо возвышенным руслам, к вершинным забытым истокам,реки знают значительно больше, чем люди.Реки дань отдают удивительно плоской земле,где моря и озера для них обещанье покоя.И они, безвозвратно теряясь в конце,никогда не кончаются – вот их великая сила.Реки знают значительно больше, чем люди.Видит их человек и находит забвеньеметафор.А потом опускается ночь над стихом,с отключившимся зреньемпоэт опускается в воду.Но стремнина стремительна.И, не погибнув на месте,убегает к мерцаниюобетованной земли.Он живет и не знает, живет ли.У собственных стонет останкови бессмысленно тянется к зеркалу, чтобысказать – где же, где я?Подумать – каков я, каков?<p>Смерть дерева</p>Медленно сердце сдавалось.Я должен в землю заглянуть глубоко,пока по капле сочитсярасщепленное древесное сознание,в котором вечная памятьтого, что удары сердцабыстрей, чем удар топора.Свет вечерний болтливорастекался вдоль стен домов,словно бабочка-однодневка,примирившаяся с бытием.Плоть мою разнимаетострие топора,но боли моей не знаети не ликует оно;из темной моей сердцевиныя зорко слежу за ним.Я осязаю, что есть он,что открыто мое нутро.Сумерками он был,станет позднее ночью,объемля коротким мгновеньеммою предзакатную жизнь.<p>Антони Кристиан</p><p>Винанд Старинг</p><p>(1767–1840)</p><p>Заложение основ морского могущества России, торжественно отпразднованное Петром Великим 23 августа 1723 года</p>
