И Сатору думает: ему бы только увидеть, как уголки губ Мегуми вновь дернуться – и хоть немного, но отпустило бы. Ему бы хоть призрак улыбки на лице Мегуми. Ему бы лишь убедиться, что Мегуми улыбаться все еще умеет, что из него чертовой жизнью еще не окончательно вытравило умение быть счастливым.
Ему почти умолять хочется.
Улыбнись, Мегуми.
Пожалуйста.
Улыбнись.
Но лицо Мегуми – все такое же абсолютно непроницаемое. Слишком серьезное, слишком взрослое.
Потому Сатору улыбается сам, продолжая старательно изображать счастье – чтобы сразу за двоих, счастья не испытывающих.
Так проходит какое-то время, елка щеголяет все большим количеством игрушек, бессмысленная болтовня Сатору продолжает забивать эфир. И это длится до тех пор, пока Мегуми вдруг не останавливает Сатору, когда тот вешает очередную игрушку. Пока Мегуми вдруг не указывает пальцем на другое место, произнося спокойно:
– Лучше сюда.
И, стоит Сатору повернуться к Мегуми, стоит посмотреть на профиль Мегуми в разноцветных бликах, стоит увидеть упрямое, хмурое выражение лица Мегуми – и он на секунду задыхается.
Потому что Сатору вдруг вместо колючих игл взъерошенных темных волос – мерещатся волосы другого оттенка ночи, собранные в высокий пучок. Мерещится похожее упрямое выражение – но на другом, чуть более взрослом, и вместе с тем куда более мягком, куда менее настороженном лице. Мерещатся смешинки в глубине ярких живых глаз. Мерещится глубокий с хрипотцой голос и длинный музыкальный палец, указывающий на нужное место.
«Лучше сюда».
Сатору судорожно глотает воздух.
И заставляет себя закрыть глаза.
А когда вновь их открывает – перед ним только Мегуми. И Мегуми смотрит на него. И в глазах Мегуми, там, на самом-самом донышке, отчетливо плещется беспокойство.
Попытавшись вновь растянуть свои губы в улыбке, Сатору осознает – получается у него дерьмово, потому что беспокойства в глазах Мегуми становится только больше.
Сатору не выдерживает.
Отворачивается от него.
Послушно вешает игрушку туда, куда указал Мегуми, комментируя – пытается весело, получается хрипло и сбито:
– Как скажешь, несносный ребенок.
Приходится напомнить себе – Мегуми не Сугуру, и совсем на Сугуру не похож. Это нечестно по отношению к Мегуми – путать его с кем-то другим, видеть в нем кого-то другого, пусть даже на какую-то долю секунду.
Сугуру больше нет.
Кровь Сугуру на собственных руках продолжает тащить Сатору к земле – наверное, никогда не перестанет.
Но Мегуми – здесь. И Сатору тоже все еще здесь, как бы пугающе сильно ему ни хотелось иногда вслед за Сугуру отправиться. И у Сатору нет никакого права взваливать собственных демонов на этого слишком взрослого, слишком сильного ребенка, который и так тащит слишком много.
Который и так слишком много сам на себя взваливает.
Когда Сатору вновь скашивает на Мегуми взгляд – то понимает, что действительно вновь видит лишь его одного. И с облегчением выдыхает. Кажется, Мегуми изменения улавливает – потому что беспокойство из его глаз вымывает, потому что острота углов его лица ощутимо сглаживается.
После этого дышать становится чуть легче.
После этого Сатору в какой-то момент даже начинает осознавать, что ему уже почти не нужно напоминать себе улыбаться – улыбка сама просится на губы впервые за долгое время, стоит только посмотреть на Мегуми.
Стоит только глотнуть чуть-чуть его привычного невпечатленного спокойствия.
Кажется, призраки воспоминаний о Цумики и Сугуру все еще здесь, совсем рядом, нависают над ними – но осознание этого перестает давить и душить с такой силой.
Когда елка оказывается наряжена, и еда уже стоит на столе, и Сатору все-таки удается надеть на Мегуми рождественский колпак – что тот воспринял с типичным для Мегуми стоицизмом и невозмутимостью, – Сатору идет в коридор. И наконец достает коробку из оставленной там сумки.
Вручает ее Мегуми с широкой – и, к удивлению самого Сатору, абсолютно искренней – улыбкой, дразня:
– Ты же не надеялся, что обойдешься без подарков, правда?
Мегуми бросает на Сатору хмурый взгляд, но коробку все-таки принимает. Осторожно снимает с нее оберточную бумагу, почти эту бумагу не порвав – и откуда только терпение каждый раз берется? У самого Сатору бы одни клочки остались.
Открывает коробку.
И достает из нее гигантские красные наушники.
– Ты же обожаешь свои красные кроссовки, – фыркает Сатору. – А так хотя бы будет выглядит стильно.
Он не особенно рассчитывает, что Мегуми и впрямь станет наушники использовать – надеяться остается только на то, что он их просто примет. Но, когда Мегуми отрывает взгляд от наушников и переводит его на Сатору, в глазах его самым неожиданным образом что-то смягчается, но в то же время брови лишь сильнее сходятся к переносице.
– Я вам ничего не купил, – в конце концов произносит Мегуми, на что Сатору просто пожимает плечами. Он и не рассчитывал. Ему ничего и не нужно – более чем достаточно того, что Мегуми просто его не прогнал.
– Я, вообще-то, незваным гостем к тебе завалился. Конечно, ты ничего мне не…
