Память осени полностью

Кауш. Выбирайте выражения, Роде! Я не позволю…

Полицаи вводят Алиме.

Роде. Здравствуйте, Алиме Абденанова. Не хотите ничего мне сказать? Учтите, я спрашиваю вас в последний раз. Дальше вы остаетесь вот с этими господами, и они будут говорить с вами иначе.

Алиме. Мне нечего вам сказать.

Роде. Что ж, я, как Пилат, умываю руки. Это ваш выбор.

Роде выходит.

Кауш. Дорогу нашему Пилату! Ну, а мы, грешные, займемся делами.

В «процедурной» повисает тишина. Полицаи ухмыляются.

Кауш. Значит, ничего не хотите нам сказать? Ну-ну… Дубогрей, поухаживай за нашей красавицей… Так, знаешь, аккуратно, для знакомства…

Полицай Дубогрей, улыбаясь, подходит к Алиме, в руках у него резиновая дубинка. Алиме сжимает зубы и кулаки. Размахнувшись, он сильно бьет Алиме в бок, она падает со стула. Дубогрей продолжает избивать ее…

Кауш смотрит на избиение из-за стола, время от времени просматривая какие-то бумаги и насвистывая «Лили Марлен».

В кабинет Трусова входит взволнованный Вергасов.

Вергасов. Сообщение от «Софие».

Трусов. Ну, давай.

Трусов изучает сообщение, поднимает глаза на Вергасова.

Трусов. Ну, что скажешь?

Вергасов. Товарищ генерал, есть большие сомнения, что это «Софие». Во-первых, в тексте нет кодового слова, которое она всегда вставляет, чтобы подтвердить, что работает не под контролем. Во-вторых, слишком большой перерыв в сообщениях – больше десяти дней. В-третьих, просит разрешения уходить в Старый Крым. Но у нее есть жесткие указания, куда уходить в случае опасности. Только не в Старый Крым, где комендатура, гестапо, абвер…

Трусов. А почерк? Чей почерк?

Вергасов. Почерк радистки «Гордой».

Трусов. Точно?

Вергасов. Несомненно.

Трусов. Несомненно… Получается, «Гордая» работает под контролем немцев. А «Софие» в этом не участвует…

Вергасов. Получается, товарищ генерал. «Гордую» они склонить к сотрудничеству смогли, а «Софие» нет…

Трусов. Получается. Плохо получается. Плохо… Есть данные, где она сейчас может быть?

Вергасов. Есть сообщение от партизан, из Северного отряда капитана Кузнецова, куда ушел наш агент. Из Джермай-Кашика доставлена целая группа задержанных в Старый Крым. По времени совпадает с невыходом Софие в эфир.

Трусов. Судя по всему, это они. Ее группа. Взяли всех… Жалко девчонку! Как же она так!.. Что мы можем сделать для ее спасения? Раз она молчит, то…

Вергасов. Товарищ генерал, несколько дней назад в Крыму был взят разведчик Борисов из отряда Кузнецова. Мы прорабатывали возможность внезапного ночного рейда на комендатуру Старого Крыма для освобождения Борисова и других задержанных…

Трусов. Так форсируйте это дело, ждать нельзя! Привлеките к операции спецотряд «Баст». Привлеките других, если надо. Людей надо спасти.

Аганин сидит за грубо сбитым столом, разбирает документы из портфеля Кауша.

Входит командир отряда «Баст» и боец.

Командир. Ну, разведчик, складывай свои секретные бумаги и собирайся – через час самолет.

Аганин. Товарищ командир! Отправьте вместо меня раненного… Я должен участвовать в рейде на комендатуру! Я должен!

Командир. Не могу. Твои бумаги в центре ждут! У меня приказ!

Аганин. Портфель может летчик передать. А я… Я же знаю комендатуру, я там был… Там есть тайные помещения, которые сразу не найдешь! Наши могут быть там, в них… А ребята проскочат мимо в темноте…

Командир. У меня приказ: срочно доставить тебя в Центр. Самолет за тобой прислали! За тобой!.. А в комендатуре и без тебя разберемся. Расскажешь, что там и как запрятано.

Аганин. Товарищ командир, не полечу я! Что хотите делайте, а не полечу!..

Командир (внимательно смотрит на Аганина). Это немцы, что ль тебя научили приказы не исполнять?

Аганин. Товарищ командир, там моя девушка! Понимаете! Я должен ее спасти! Как я могу сейчас улететь?.. Когда она… Как мне жить потом?

Командир (после долгой паузы). А у меня там брат… Но я не могу туда сам идти… Ладно, под мою ответственность. А потом – первым же самолетом… И башку побереги, она Центру нужна…