Тени скользят по улочкам Старого Крыма, стягиваясь к зданию комендатуры. Бесшумно ликвидировав с помощью ножей постовых, партизаны врываются внутрь. Несколько выстрелов, короткая автоматная очередь. Фашисты, не понимающие, что происходит, даже не способны в первое время сопротивляться.
Партизаны врываются в помещение тюрьмы, распахивают двери камер, из них выбираются ошарашенные, замученные пытками люди. Их провожают к выходу. «Борисов! Где Борисов?»
Один из партизан гонит прикладом автомата полицая. «Где Борисов?» «Там, в конце коридора! Там камера смертников…»
«А где девушка из Джермай-Кашика?» «Их расстреляли всех! Всех!» «Когда?» «Вчера! Вчера приказали – раз молчат, всех расстрелять!» «Где?» «Их вывезли в горы! К Агармышу!»
Наконец можно разобрать, что срывающийся голос принадлежит Аганину. Он в гражданском с немецким автоматом в руках.
Из камеры смертников выводят еле идущего Борисова.
Аганин бросается к нему.
Аганин. Ты про Абденанову что-нибудь знаешь? Где она может быть?
Борисов. Их гнали по коридору, в грузовик погрузили, всех увезли… Никто не вернулся…
Аганин. Не успел… Один день… Один день…
Один из узников бросается на полицая: «Это он, он меня пытал!» Полицай падает на пол, сучит ногами: «Мне приказали, я не хотел!»
Звучит приказ: «Уходим, все уходим!»
<p>48. Краснодар. Разведуправление</p>Генерал Трусов садится в машину. Из разведуправления выбегает Вергасов.
Вергасов. Товарищ генерал!
Трусов. Ну?
Вергасов. Опоздали… Их накануне увезли на расстрел… Всю группу… Борисов подтверждает. Прямо накануне увезли… Не успели.
Трусов. Опоздали… Опоздали… Поехали.
Машина отъезжает. Вергасов, оставшись один, какое-то время глядит ей вслед, потом, сгорбившись, идет в управление, опустив голову.
<p>49. Крым. Феодосия. Генуэзская крепость</p>Генерал фон Горн и Роде на крепостной башне. Смотрят на пейзаж внизу.
Горн. Весна… Вы чувствуете ее дыхание, Юрген? Как красиво! И эта старинная крепость, как твердыня германского духа… Крепости, монастыри, рыцарские плащи, море… Какая жизнь могла бы здесь быть!
Роде. Вам кажется, что все уже решено?
Горн. Увы. Надо смотреть правде в глаза. Крым мы не удержим. Еще пара недель, и русские будут здесь. Ну, три недели, ну, месяц…
Роде. В сорок втором мы сюда вернулись.
Горн. С тех пор многое изменилось… Все…
Роде. Мы, наверное, так и не поняли русских… Вы знаете, мы взяли русского резидента. Девушку двадцати лет… Она не сказала ни слова. Вы не представляете, что с ней вытворяли Кауш и его мясники из местных… На это невозможно смотреть. Она не выдала никого и ничего. Не могу понять, как она вынесла все это? Что ею двигало? Ради чего?
Горн. Какая теперь разница. Нам теперь должно быть все равно, потому что наша задача убраться отсюда живыми. Увы, вот все, что нам осталось. Так что думайте об этом, Юрген, а не о загадках русской души… Теперь уже поздно.
<p>50. Симферополь. Здание полиции</p>В своем кабинете Роде просматривает документы. Какие-то складывает в портфель, какие-то откладывает в сторону для последующего уничтожения. Входит офицер.
Офицер. Господин гауптман, что нам делать с человеком, которого прислал комиссар Кауш?
Роде. Каким человеком? И причем тут Кауш?
