Память осени полностью

Крафт. Да-да… Я понимаю. Кстати, русская делегация выражала протест, просила убрать их отсюда. Но командование 1-й американской дивизии, оккупирующей Нюрнберг, ответило, что война кончилась, а пленные – это только пленные. Существует к тому же Женевская конвенция… (Бодро). Так что, не надо преувеличивать опасность. Меня вот они не пугают!

Мария. Просто вы не сталкивались с ними, когда они были хозяевами. А у нас, во французской делегации, все время говорят, что возможен заговор с целью освободить подсудимых… И именно с помощью этих эсэсовцев…

Крафт видит приближающегося к ним по коридору Андрея.

Крафт. А вот давайте спросим нашего русского друга! Здравствуйте, Андрей! Марию сегодня здорово перепугали эсэсовцы, которые работают на разборе завалов.

Андрей встревожено смотрит на Марию, та смущенно улыбается.

Крафт. А я успокаиваю ее, как могу, и убеждаю, что опасности от них никакой. Не начнут же они новую войну, черт побери! А она говорит про какой-то заговор с целью освобождения заключенных!

Вологдин. Я бы не стал исключать такую вероятность.

Крафт. И вы туда же! По-моему, у вас у всех нервы расшатались! Полковник Эндрюс уверяет, что сделать это невозможно. Что он предусмотрел все варианты.

Вологдин. Все это хорошо. Но среди эсэсовцев могут быть серьезные специалисты своего дела. Виртуозы. Например, диверсанты из группы Скорцени, которым удавались самые рискованные операции, например, похищение Муссолини… Так что на месте полковника я не считал бы, что все предусмотрел. Лея он все-таки проворонил.

Крафт разводит руками.

Вологдин (сухо). Извините, мне надо идти.

Андрей уходит. Мария с беспокойством смотрит ему вслед, Крафт озадачен.

Крафт. Разрази меня гром, но он ревнует! Вас – ко мне!..

Шереметева молчит, опустив глаза.

Крафт. Да-да, Мария, он явно влюблен в вас… (Присвистнув). Ничего себе сюжет! Русская княжна и советский ответственный работник!..

Вологдин выходит из Дворца юстиции и, заняв удобную позицию, наблюдает за тем, что происходит около развалин. Подъезжают крытые грузовики, из которых лениво выпрыгивают пленные эсэсовцы. Часть в черных мундирах, часть в маскировочных комбинезонах. Они с шутками и гоготом разбредаются по развалинам. Несколько американских солдат охраны практически не обращают на них внимания…

Вологдин зачитывает Савину расшифрованное сообщение.

Вологдин. «Среди американских спецслужб, работающих с заключенными, распространено мнение, что Лея каким-то образом довели до самоубийства извне. Считают, что это или немецкое подполье, или русские агенты, которые не хотели, чтобы Лей открыл американцам тайну золота партии… Кот».

Савин (задумчиво). Ну, если учесть, что мы с тобой Лея не травили, остается некое гитлеровское подполье.

Вологдин. У которого здесь, прямо во Дворце, и рядом с ним есть люди, готовые на многое.

Савин. Тебе все эти эсэсовцы покоя не дают?

Вологдин. А вас они никак не беспокоят?

Савин. Беспокоят. Но что мы можем сделать? Мы здесь на чужой территории, понимаешь? Тут другие хозяева и другие законы. Мы уже обращались к американцам, но они уверены, что тревожиться не о чем. Что прикажешь делать? Охранять их самим? Так у нас нет таких сил…

Вологдин. Я все думаю, какую задачу можно было бы поставить перед этими эсэсовцами? Задачу реальную и выполнимую?

Савин. Ну и какие предположения?

Вологдин. Понимаете, слухи ходят об угрозе освобождения всех заключенных… Но это действительно сложно. А если просто перебить?.. Это уже, согласитесь, гораздо реальнее.

Савин. Согласен. И в этом случае процесс тоже будет сорван.

Вологдин (задумчиво). А что, если как-то так напрячь американцев, чтобы они сами убрали отсюда всю эту эсэсовскую братию?..

Савин (хмыкнув). А что, это мысль. Можно попробовать. Я улетаю на несколько дней, сначала в Берлин, потом в Москву. Вернусь, жду от тебя план действий.