Память осени полностью

Пегги. Это сотрудник Международного военного трибунала. Он русский, но здорово говорит по-немецки. Генерал Донован разрешил мне взять его с собой в качестве переводчика и представителя союзников. У вас же тут нет никаких секретов, которые он мог бы разнюхать?

Офицер. Кроме толпы разбойников в черном, у нас тут никого нет.

Пегги. Вот как раз на них я и хочу посмотреть. Они не очень страшные?

Офицер. Сейчас они тихие, мэм.

Офицер звонит по телефону. Потом берет под козырек.

Офицер. Можете следовать.

Железные ворота лагеря. Снова проверка документов. Часовые с удовольствием перебрасываются с Пегги американскими шуточками. Но машину просят оставить. Дальше Пегги и Андрей идут пешком. Навстречу им выходит полный офицер. Расплывается в улыбке.

Комендант. Мисс Батчер! Бог мой! Комендант лагеря майор Стивен Макбрайд. Для меня большая честь видеть вас у себя в гостях!

Пегги. Зовите меня просто Пегги, майор. Знаете, я еще никогда не была в лагере для военнопленных!

Комендант. Я вам сейчас все покажу!

Вологдин. Здесь ведь был немецкий концлагерь?

Комендант. Да. И, собственно, с тех пор тут мало что изменилось. Вот дом, в котором я живу. Тут же жил мой предшественник-нацист. Скотина, каких поискать!..

Они входят в большую комнату, обставленную громоздкой мебелью. В углу комнаты, на специальной подставке возвышается звездно-полосатый флаг.

Комендант. Я тут ничего особенно не трогал. Только выкинул на помойку портрет Гитлера, повесил вместо него Трумэна. (Гордо). Ну и наш флаг, разумеется! Чай? Кофе? Виски? Вермут? (Посмотрев на Вологдина). Водки?

Вологдин (усмехнувшись). Виски. С содовой и льдом.

Пегги (падая на диван). А мне кофе! И кто же сейчас содержится в вашем лагере, господин майор?

Комендант. Сейчас преимущественно эсэсовцы, мэм. Дивизия «Эдельвейс». Их оказалось видимо-невидимо поблизости. Их вылавливают в лесах, подвалах и привозят к нам.

Пегги. Сколько их тут?

Комендант. К сожалению, не могу назвать цифры… Мы не успеваем вести точный учет. Но много.

Вологдин. Вы не боитесь, что они сбегут?

Комендант. Сбегут?! Куда, зачем? Голодать, как шакалам, в лесу? А тут приличное питание, согласно Женевской конвенции – солдатский рацион. Есть врачи.

Вологдин. Тоже немцы?

Комендант. Разумеется. Мы заботится о времяпрепровождении заключенных. По субботам и воскресеньям – концерты, три раза в неделю кино.

Пегги. И что вы им показываете?

Комендант. Американские фильмы. А перед ними, как положено, документальные ленты о преступлениях фашистов.

Вологдин. И как они на них действуют?

Комендант. Честно говоря, не производят особого впечатления. Многие в это время смотрят по сторонам или в пол… Но можете спросить любого из них, могу поручиться, он скажет, что доволен и ни на что не жалуется…

Пегги. Но ведь это эсэсовцы, майор! Профессиональные убийцы!

Комендант. Я понимаю, но ведь они были солдатами, выполняли приказы… Америка – демократическая, гуманная страна, она заботится о всех военнопленных. Мы не можем уподобляться немцам, которые здесь убивали людей…

Пегги. А если они все-таки решат сбежать?

Комендант. Уверяю вас, никто из них не выражает такого желания. Во всяком случае, в настоящее время…

Вологдин. Скажите, это от вас их возят на работы в Нюрнберг?

Комендант. Да. Они работали во Дворце юстиции, занимались ремонтом. Сейчас разбирают завалы. Никаких происшествий не было.

Пегги (усмехается). У вас тут как в лагере скаутов! Неужели нет ничего необычного?

Комендант (галантно). Давайте пройдем по лагерю, мэм, и вы все увидите своими глазами!..