– Не хочу. Не желаю про него. Когда-то я верила, что он прав, а ты нет. И мне до сих пор больно.
Он медленно протянул пальцы – они словно не хотели, боялись распрямляться, будто считая себя недостойными коснуться гладкой, шелковистой её кожи.
– Пусть твоя боль на меня перейдёт, – он наконец притронулся к её плечу. – Знаешь, когда мы с Ракотом хоронили Мерлина в Мельине, к нам явился Спаситель.
– Что-о?! – она рывком села на постели. – Спаситель? Сам? И…
– Спаситель. Сам. И ничего. Благословил могилу и прошёл мимо. Ракот пытался, наверное, Его вызвать, но тот даже не повернулся.
– Я боюсь. – Сигрлинн спрятала лицо в ладонях. – Каждый раз, когда… упоминается этот.
– Я тоже, – вздохнул он, обнимая и привлекая к себе. Как же дивно пахнут её волосы, и как я мог жить без их запаха, без того, чтобы чувствовать, как они скользят и щекочут шею? – А тот случай так и остался загадкой. Чего Он хотел? Для чего появился? Потом, в Эвиале, мы встретились вновь, но там всё вышло до обидного просто. Ракот схватился с ним, не преуспел, и только потом, когда ударили все вместе…
– Милый мой, – руки обвились вокруг его шеи, – давай сейчас ни о чём больше не будем, ладно?
– Ладно… – Тепло в груди, тепло и покойно. Несмотря ни на каких Дальних и Спасителей. – Я просто был половиной без тебя.
– Я тоже. И я всегда это знала.
– Даже когда мы, гм, слегка не поняли друг друга в Джибулистане?
– Конечно. Как же могло выйти иначе? – Она потёрлась носом о его ухо. – Но ты должен был сделать шаг.
– Должен был?
– О, о, как бровь-то поднялась! – меж слов проскочила смешинка. – Ты «должен» только одному-единственному… Чуть не сказала «человеку»… Ты должен только самому себе. Друг без друга мы просто шли вниз. Всё глубже и глубже. Всё ближе и ближе к Хаосу, – она содрогнулась, улыбка погасла.
– Ты побывала там, куда мне никогда не добраться… – пробормотал он. Руки его обняли тонкие плечи, прижимая её к себе извечным жестом мужчины, мужа, заступника.
– Когда-нибудь я всё расскажу, как там оно было, – посулила она, глядя в сторону. – Знаешь, как вспомню – а тебя рядом нет, – так пла́чу. Словно брошенная белошвейка.
– Всемогущие Древние, да почему же «белошвейка»?! И с чего ради «брошенная»?!
Уголки её губ слегка дрогнули – в грустной улыбке.
– Обычно героини слезливых девичьих сказок – именно белошвейки. Во скольких мирах побывала, а несчастнее белошвеек никого, наверное, и не найти. Но я тебя туда не пущу. Нечего тебе там делать, милый мой…
– Где? Возле несчастных белошвеек?
Наконец-то улыбнулась по-настоящему. Боль уходила, пряталась где-то в глубине души; но оттуда я её изгоню всё равно, пообещал сам себе Познавший Тьму. Рано или поздно.
– Возле белошвеек тем более нечего! Нет, дорогой мой Хедин, Новый Бог и всё прочее, умирать я тебе не позволю. Хватит того, что умирала я.
– Хорошо-хорошо. Давай тогда просто ничего не говорить?
– Я всё ждала, когда ты, наконец, предложишь, – глаза её лукаво сощурились – за миг до того, чтобы закрыться, когда они оба забылись в поцелуе.
– Никогда не понимала, как ты вообще жил без меня, – фыркнула Сигрлинн. Скрестив руки на груди, она стояла возле узкого стрельчатого окна парящего замка. – У тебя же тут даже кухни считай что и нету!
– Уж не решила ли ты взяться за стряпню?
– Когда-то я это делала неплохо! – отрезала Сигрлинн, окидывая суровым взглядом пустой покой, где не было ничего, кроме нескольких грубо сколоченных столов да огромного очага с вертелами.
– Ну… да, – признался Хедин. – Но, знаешь ли, положение Бога всё-таки имеет свои преимущества.
– Какие это? Птицы небесные в клювах своих доставляют тебе амброзию и нектар?
– Эээ… ннет. Обычно у меня кашеварят гномы.
– Что-о?! Гномы? И ты ешь их стряпню?
– Чем она тебе не угодила? Еда простая, без изысков, но вполне. Пиво, опять же.
– И гномояд!
– О, и ты о нём наслышана? Да, гномояд. Но пропустить стопку для аппетита…
Сигрлинн в шутливом ужасе зажала уши.
– Слышать ничего этого не хочу! Помню, у тебя… всё поустроеннее было.
– Там эльфы старались, – вздохнул Познавший Тьму. – Как им откажешь?
– Главное, чтобы ты не «не отказывал» бы эльфкам, – засмеялась она. – А здешними делами я займусь. У нас ведь это в крови.
– Что именно?
– Наводить порядок! И не закидывать в рот на бегу чего попало.
– Си, видишь ли, просто это тело, как ты знаешь…
– Знаю. Но раз уж мы сохранили, гм, удовольствия одного сорта, почему бы не сохранить и другие?
– Это тебе Ракоту надо сказать.
– Ну да. И он, войдя в роль варвара, будет жарить над огнём кабанью ногу, насадив на собственный меч!
– А как надо? – робко осведомился Познавший Тьму.
– Скоро узнаешь! – грозно пообещала Сигрлинн.
– Мне уже страшно, – улыбнулся он.
– Истинная волшебница на кухне – это да, это страшно. Или… постой. А кто я сейчас вообще?
– То есть как? Ты – это ты. Сигрлинн. Моя Сигрлинн.
