– Можно, я скажу? – Сигрлинн сделала шажок вперёд, наклонив голову и лукаво глядя на братьев – ни дать ни взять первая ученица, отлично знающая урок. – Я скажу, а Хедин меня поправит, если что.
Познавший Тьму и Ракот переглянулись.
– Так можно? – Ни дать ни взять послушная жена.
– Можно, – наконец проговорил Хедин с осторожной улыбкой.
Сигрлинн улыбнулась в ответ и заговорила.
– Всё-таки это загадка. – Она жмурилась, переливая радугу из ладони в ладонь. – Мы способны стать ветром и огнём, водопадом и скалой, можем вспыхнуть звёздами и обернуться темнотой…
– Но? – Он тоже улыбался, и алая полоска в радуге вспыхивала бесчисленными искорками.
– Но остаёмся в человеческом теле. Любим друг друга – совершенно как люди. Ну, почти что как. – В улыбку чуть добавилось лукавства.
– В Голубом Городе мы, помнится, занимались этим, как говорится, на семи ветрах… – Он сощурился, вспоминая.
– И сами обращались в два вихря, – добавила она, садясь на постели. Подтянула колени к подбородку. – Как только не чудили… Но чувства… были чувствами магов. А нам надо было понимать других. Понимать, Хедин, понимать без остатка. Потому-то мы всё равно и пришли, – кончики пальцев коснулись его лба, – всё равно пришли вот к этому. К бисеринкам пота. К сбившемуся дыханию. К тому, – она стрельнула глазами, – что кричишь от счастья. Хотя, надо признаться, тут мы малость сжульничали.
– Это как?
– Чувствуешь всё куда острее, чем обычные смертные, – хохотнула она.
– Ай, коварные!
– О да. Мы, повелители стихий, мы, возводившие Голубой Город, сжульничали. Ужасно, да?
– По-моему, прекрасно. – Он смотрел на завиток волос возле её уха, вьющийся, словно весенняя лоза. – Кем я был без тебя всю эту бездну времени? Сам не пойму…
– А ещё там были бабочки, – вдруг вздохнула она. Радуга вырвалась из её ладоней, вспорхнула к потолку дивным многоцветным чудом. – Я забыла, когда творила их последний раз…
– Едва ли. Когда мы… когда я… в общем, ты выпустила мне вслед целое их облако. Я думал, будет молния.
– Хотела, – фыркнули в ответ. – И следовало бы, по твоим делам.
– Ну, знаешь, мне тогда тоже надоело, что…
Она звонко расхохоталась, откинулась на подушки, звонко хлопнув себя по коленкам.
– Ах, милый мой, милый. В этом ты точно никогда не изменишься. Ты ни за что не уступишь мне в споре. И знаешь что? – Она потянулась к нему. – Мне это нравится. Теперь нравится, я имею в виду.
Он смотрел и улыбался, поддерживая игру. Игрой было всё, от «мне тогда тоже надоело» до «ни за что не уступишь мне». Они оба знали это.
– Почему это? – Ещё было рано заканчивать.
– Дорогой мой, ты можешь Познать Тьму, но женщин ты не познаешь никогда. Даже такую простушку, как та бедная Кера. Огненная Дева, помнишь?
– Гм. – Они оба улыбались. – Ну, помню, помню такую. Но ведь я уже объяснял…
– Да-да. – В васильковых глазах прыгали смешинки. – Я помню. Ты замечательно всё объяснил. Я уяснила – всё огромное значение той стратегической операции, чьё успешное завершение настоятельно требовало присутствия вышеупомянутой Керы в твоей постели… Как же я люблю, когда ты вот так улыбаешься, чуть виновато, – вдруг сообщила она. – И потому я даже не ревную к этой бедной Гелерре, влюблённой в тебя по уши.
– Гелерра? По уши? Ты не понимаешь, она боготворит… то есть любит меня как бога, а вовсе не…
– Дорогой мой, влюблённую в тебя гарпию, или эльфку, или иную смертную, равно как и бессмертную, я различу с первого взгляда и за тысячу шагов, – фыркнула она. – И притом совершенно не прибегая к магии. Достаточно посмотреть, какие взгляды та на меня бросает, когда думает, что я не вижу.
– Сигрлинн. Ну о чём ты? Гелерра – одна из лучших, верна, отважна, знает и чувствует искусство боя…
– О. Прости, – вдруг посерьёзнела она. Улыбки нет, глаза прищурены. – Ты не можешь допустить, чтобы так говорили бы, тем более за спиной, об одной из лучших твоих подмастерьев. И за это я тебя тоже люблю. Ты защищаешь своих. Всегда и от всех… Ой! Так. Ну, пожалуйста, не надо…
– Я не защитил тебя, – его скулы закаменели, брови сдвинулись. – Не защитил.
Она вздохнула, перекатилась к нему поближе, прижалась, потёрлась лбом о лоб.
– Не вини себя, – попросила. – Ты всегда был мужчиной. Настоящим мужчиной. Простым и бесхитростным. А я… я стала врагом. Хотя на самом деле, зная, что не смогу встать рядом с тобой, постаралась, по крайней мере, уберечь от ярости Мерлина и гнева Ямерта. И мне это удалось!
– Неужто я такой бесхитростный? – вздохнул облегчённо он и чуть улыбнулся.
– Ах, Хедин, Познавший Тьму, ну конечно же! Ты составлял многоходовые комбинации, разоблачал происки врагов, однако не смог разгадать даже простейшей из моих задумок.
– Например?
– Да взять хотя бы всю историю с Ночной Империей… Ну, чего ты хмуришься? Мог ведь закончить как Ракот, развоплощённым и на Дне Миров. Мерлин был тогда страшно зол, я даже понять не могла – отчего.
– Наверное, предвидел, чем кончится всё это дело.
– Едва ли, тогда бы он добился изменения Закона о Неубийстве ещё тогда.
– Мерлин, видишь ли, в таком случае наверняка полагал…
Она зажала уши, мотнула головой – локоны вразлёт.
