В кармане тоненько запиликал телефон. Он замер, вслушиваясь в незатейливую мелодию. На пару мгновений сердце зашлось. Может, все изменилось, и его выходные отменяются? Он нащупал мобильник и вытащил его из кармана. Светящийся дисплей отразил номер, и он разочаровано вздохнул. Похоже, его все еще ждут два его выходных. Подумать только, а когда-то он о них только мечтал.
— Да, — он постарался, чтобы его голос звучал не слишком не довольно. Родной братец все-таки.
— Похоже, ты не рад меня слышать, — хмыкнули ему в ответ.
— Мне все равно.
— Да? Жаль.
— Что тебе нужно?
— А разве я не могу просто позвонить тебе?
— Даже не начинай.
— Хорошо, — в трубке помолчали. — Я хочу, чтобы ты приехал сюда и разобрал свои старые вещи. Я хочу очистить этот дом от всякого барахла.
— Но…
— Если тебя смущает мое присутствие, спешу тебе сообщить, что в ближайшие два дня меня не будет. Дом в твоем распоряжении.
— А если…
— Я просто выкину все.
— Хорошо, я подумаю.
Он положил телефон и задумался. Два дня. С ними надо что-то делать. Но старые вещи? Снова вернуться туда, откуда в свое время сбежал? Он усмехнулся. Почему бы и нет?
— Не хочешь угостить меня пивом, красавчик?
Он поднял глаза. Напротив него сидела девица в полной боевой раскраске и поедала его глазами. Он фыркнул и поднял руку. Официант подошел почти мгновенно.
— Даме пива, а мне счет.
Официант испарился, а «дама» обиженно надула губки.
— Ты меня бросаешь?
— Прости, милая, но я сегодня не в настроении.
— Ну и дурак.
— Тебе виднее, — неожиданно согласился он, заставив ее и без того немаленькие глаза стать еще больше.
Спустя пару минут официант положил на стол счет, и он, скользнув взглядом по бумажке, выложил пару купюр. Поправил воротник плаща и направился к выходу, спиной чувствуя недовольный взгляд дамочки.
Следующим утром он стоял перед старенькой, до боли знакомой дверью. Брат, похоже, пытался ее обновить. Но убрать вырезанное тупым ножом громадное сердце можно было только вместе с дверью. Сколько крика, помнится, было из-за этого образчика прикладного искусства. Он протянул руку и провел по грубым неровным царапинам. Отчаяние… Тогда отец только покачал головой: сила, с которой нож врезался в дерево, привела его в шок. Тогда, именно в тот момент, он поверил, что это все по-настоящему, а не очередные капризы или попытка подростка привлечь внимание. И больше ни во что не вмешивался, чем жутко злил мать.
В замок ключ вошел, как нож в масло. Интересно, это хорошо или плохо? Дом странно изменился. Вроде все осталось, как есть, но больше нет той давящей атмосферы, которая сводила его с ума. Он все унес с собой, оставив здесь только легкую грусть.
Его старую комнату никто не трогал. Здесь все осталось также. Как будто он ушел только вчера, и даже пыль еще не успела как следует осесть на его стареньком столе и книжных полках, заставленных всякой ерундой. Треснутое зеркало — немой свидетель его приступов недовольства собой. Раньше, когда он смотрел в него, он видел простого мальчишку, не отмеченного чем-либо необычным. Угловатого, неуклюжего. Прыщей разве что не было, но он все равно себя стеснялся. И не верил, когда ему говорили, что все изменится, надо лишь чуть-чуть потерпеть.
Лестница на чердак скрипела все так же. Там было чисто, кое-какие вещи уже аккуратно сложены и отсортированы. Вот эта куча с поломанным колесом от велосипеда явно приготовлена на выброс. А вот та куча явно предназначена ему. Он опустился перед ней на корточки и потянул на себя старый фотоальбом, лежащий сверху. Бегло просмотрел фотографии, прислушиваясь к себе. Никаких эмоций. Абсолютно. Ну, это, в принципе, и не удивительно. Детские фотографии голопузика с погремушкой в руке… Вот если бы это был альбом, где он постарше, тогда да. Но, помнится, мама его убрала с глаз долой, чтобы не нервировать сына. Да так, что он потом так и не нашел его. Старая ракетка с порванной сеткой. Интересно, а почему ее еще не выкинули? Решили, что она имеет для него какую-то особую ценность? Если да, то они ошиблись.
Он, не глядя, зашвырнул ее в мусорную кучу и потянулся за старой книгой. В его руках переплет расползся, и сердце пропустило удар. Фотоальбом… Тот самый, который спрятала мать. Так вот оно что… А ведь все было так просто — альбом всегда был рядом, почти перед носом, ему просто сменили обложку. Поколебавшись, он отложил его в сторонку. Он посмотрит потом. Когда соберется с силами.
Старая шкатулка. Письма, записки, какие-то бумаги. Аккуратно собранные и, похоже, уложенные в хронологическом порядке. Интересно, кто дал себе труд отсортировать их таким образом. Это тоже надо будет потом посмотреть.
