Память света полностью

— Это не имеет никакого отношения к Аша’манам, — выпалил он. Вышло слишком сварливо. Он действительно устал. — Эта усталость — напоминание о том, что мы сегодня потеряли. Мои люди вынуждены превозмогать усталость, поэтому и я отдыхать не имею права, иначе просто забуду, насколько они устали и заставлю работать еще.

Илэйн хмуро посмотрела на него. Он давно перестал беспокоиться о том, насколько его слова могут ее ранить. Кажется, он не может просто сказать, что день прекрасен или чай теплый без того, чтобы как-то не оскорбить ее чувств.

Хорошо бы Айбара был здесь. Этот человек был настоящим лидером — одним из немногих, кого доводилось встречать Галаду, с кем можно было говорить, не беспокоясь о том, что он как-то неправильно тебя поймет. Возможно, Двуречье окажется прекрасным местом, где могли бы обосноваться Белоплащники.

Разумеется, в прошлом между ними была неприязнь. Но это дело поправимое…

«Я назвал их Белоплащниками, — спустя мгновение понял он. — Мысленно, про себя. Так я только что назвал Чад». Давно уже он не совершал ничего подобного даже случайно.

— Ваше Величество, — обратился к Илэйн Арганда. С ним рядом стояли предводитель Аша’манов Логайн и новый командующий Крылатой Гвардии Хавьен Нурелль. К ним подошел Талманес из Отряда Красной Руки вместе с несколькими командирами салдэйцев и Легиона Дракона. Неподалеку прямо на земле сидел Старейшина огир Хаман, устремив отсутствующий взгляд в сторону заката.

— Ваше Величество, — повторил Арганда. — Я понимаю, вы считаете это огромной победой…

— Это и есть огромная победа, — перебила его Илэйн. — И нам следует убедить всех, что к этому именно так и следует относиться. Еще восьми часов не прошло, как я думала, что всех нас ждет полное уничтожение. Но мы победили.

— Это стоило нам почти половины нашей армии, — тихо напомнил Арганда.

— Все равно я буду считать это победой, — твердо заявила Илэйн. — Мы ожидали полного разгрома.

— Единственные победители сегодня падальщики, — тихо произнес Нурелль. Казалось, его что-то гложет.

— Нет, — возразил Тэм ал’Тор. — Она права. Солдаты должны знать, во имя чего они заплатили такую страшную цену. Мы должны рассматривать это как победу. Этот день должен быть вписан во все хроники именно как победа, и нужно убедить солдат, чтобы они считали так же.

— Но это же ложь, — услышал Галад собственный голос.

— Нет, — ответил ал’Тор. — Сегодня мы потеряли многих товарищей. Свет, каждый из нас кого-то потерял. Но Темный только и ждет, чтобы мы видели вокруг одну лишь смерть. Только посмей сказать мне, что я не прав. Мы должны смотреть и видеть Свет, а не Тень, иначе в ней мы и погрязнем.

— Ценой победы здесь, — нарочито подчеркнув слово «победа», произнесла Илэйн, — мы заслужили передышку. Мы сможем собраться на Меррилоре, хорошенько укрепиться и дать Тени генеральное сражение всеми силами.

— Свет, — прошептал Талманес. — Значит, нам снова придется пройти через все это?

— Да, — неохотно ответила Илэйн.

Галад оглядел поле, сплошь покрытое мертвыми, и поежился:

— На Меррилоре будет хуже. Помоги нам Свет… Гораздо хуже.

Перрин гнал Губителя по небу.

Он выскочил из клубящейся серебристо-черной тучи вслед за противником, казавшимся размытым пятном на фоне опаленного неба. Воздух пульсировал в ритме молний и яростных порывов ветра. Беспорядочно сменяя друг друга без всякой логики, преследовали запахи. Тина из Тира. Подгоревший пирог. Гниющие отбросы. Цветок смертоносной лилии.

Губитель прыгнул на тучу впереди и перенесся, в мгновение ока развернувшись лицом к Перрину с уже натянутой тетивой лука. Стрела сорвалась так стремительно, что в воздухе раздался хлопок, но Перрину удалось отбить ее молотом. Он опустился на тучу вслед за Губителем, заморозив в ней частицы воды, вообразив под собой опору.

Перрин рванулся вперед, сквозь клубящийся поверх тучи серый туман, и атаковал. Они сошлись в поединке, у Губителя в руках возникли щит и меч. Перрин с громовыми раскатами ритмично замолотил по щиту, кроша его с каждым ударом.

Губитель метнулся прочь, пытаясь сбежать, но Перрину удалось ухватить его за край плаща. Губитель попытался перенестись, однако Перрин тут же представил, что они оба остались на месте. Он знал, что у него получится. И это не было предположением, так оно и было.

Очертания их фигур на миг утратили четкость, но вновь возникли на прежнем месте. Губитель зарычал и взмахом меча отсек край плаща, освобождаясь. Он развернулся к Перрину, и скользнул, отступая чуть в сторону, настороженно держа меч наготове. Туча содрогалась, а вспышки призрачных молний озаряли туманные испарения у них под ногами.

— Ты становишься назойливым, волчонок, — произнес Губитель.

— Ты ни разу не сражался с волком, который может дать тебе сдачи, — ответил Перрин. — Ты убивал их издалека, расправляясь с ними играючи. Но теперь ты взялся охотиться на добычу, у которой есть зубы, Губитель.

Тот фыркнул.