«О Свет! Похоже, дело принимает скверный оборот». На западном склоне возвышенности, где находились войска Белой Башни, Сила бушевала яростнее всего. Плетений Илэйн почти не видела, но чувствовала, что там идет нешуточный бой.
Над вершиной клубился дым, озаренный сполохами молний, будто в этой черноте пробуждался, сверкая глазами, свирепый голодный зверь.
На Илэйн вдруг обрушилось все сразу: всепроникающий запах дыма, крики боли, гром в небесах, дрожь земли, зябкий воздух над бесплодной почвой, лязг ломающегося оружия, скрежет пик, соскальзывающих со щитов… Конец. Он и впрямь наступил, и Илэйн стояла на самом краю пропасти.
Примчался гонец с очередной депешей. Назвал телохранителям соответствующие пароли, спешился и получил разрешение приблизиться к Илэйн и Галаду, которому и передал послание:
– От лорда Коутона, милорд. Он сказал, что я найду вас здесь.
Галад, хмуря брови, выудил из конверта лист бумаги.
С безграничным терпением Илэйн досчитала до трех, а затем подвела Лунную Тень к коню Галада и вытянула шею, чтобы прочесть приказ Мэта. Честно говоря, лорд капитан-командор мог бы и позаботиться о том, чтобы беременной женщине было удобнее смотреть ему через плечо.
Письмо было написано Мэтом собственноручно. Илэйн с удивлением отметила, что его почерк стал гораздо аккуратнее, а правописание – куда лучше, по сравнению с посланием, полученным ею несколько недель тому назад. Как видно, напряжение битвы пробудило в Мэтриме Коутоне способности образцового писаря.
Помрачневший Галад перевернул конверт, откуда выпал серебряный медальон на цепочке из того же металла, а с ним – тарвалонская марка.
Илэйн выдохнула, затем коснулась лисьей головы и попробовала направить Силу. Ничего не вышло. Это была одна из копий, которые она создала самолично, после чего отдала ее Мэту. Другую такую стащил Меллар.
– Надень этот медальон, и будешь защищен от плетений Силы, – сказала Илэйн. – Но почему Мэт прислал его именно тебе?
Галад повертел записку в руках и заметил, что на обороте наспех накарябано следующее:
– Проклятье! Так нечестно! – охнула Илэйн. – Кровь и распроклятый пепел! Нечестно, и все тут!
– Едва ли монарху пристало выражаться подобным образом. – Галад сложил письмо, спрятал в карман плаща. Помедлив, он надел медальон на шею. – Интересно, понимал ли он, что творит, передавая Чаду Света артефакт, дающий защиту от прикосновений Айз Седай. Что ж, приказ хороший. Я позабочусь, чтобы он был выполнен.
– Получается, ты на такое способен? – спросила Илэйн. – Сможешь убить женщину?
– В прошлом я бы, пожалуй, задумался, – ответил Галад, – но это был бы неверный выбор. Женщины способны творить зло в той же мере, что и мужчины. Почему же одних убивать можно, а других нельзя? Свет судит людей по душевной чистоте и добродетельности, а не исходя из того, какого они пола.
– Любопытно…
– Что в этом любопытного? – осведомился Галад.
– В кои-то веки мне не хочется придушить тебя за твои речи. Возможно, ты не безнадежен, Галад Дамодред.
– Сейчас не время и не место для легкомыслия, Илэйн, – сдвинул брови Галад. – Лучше удели внимание Гарету Брину. По-моему, он взволнован.
Илэйн обернулась и с удивлением обнаружила, что пожилой военачальник говорит с ее телохранителями.
– Генерал? – окликнула она.
Брин поднял взгляд и, не спешиваясь, отвесил официальный поклон.
– Вас остановили гвардейцы? – спросила Илэйн, когда он приблизился. Неужели они тоже слышали о наложенном на Брина Принуждении?
– Нет, ваше величество, – ответил седой полководец. Его взмыленный конь, похоже, скакал сюда во весь опор. – Не хотелось отвлекать вас от дел.
– Что-то вас тревожит, – угадала Илэйн. – Выкладывайте.
