Эмарину и остальным было указано повертеться на виду, обеспечивая алиби всей группе – на тот случай, если Добзера кто-то хватится.
Андрол вновь зажег сферу и пару секунд смотрел на Певару, затем он пожал плечами и вернулся к Аша’манам.
– Все началось, когда один мой друг умер от лихорадки. Мы тогда ловили нерестящуюся щуку-серебрянку неподалеку от Майена. По возвращении на материк я не мог отделаться от мысли, что Сэйера можно было спасти. Вот только как это сделать, никто из нас не знал. Поэтому я отправился искать того, кто меня научит…
– Так все и закончилось, – подытожила Певара, по-прежнему сидевшая у стены.
Андрол чувствовал ее эмоции. Оба находились в той же кладовой, где они одолели людей Таима, и ждали Эмарина – тот утверждал, что сумеет разговорить Добзера. Сам Андрол не особо умел проводить допросы. Запах зерна сменился тошнотворной вонью. Бывало, продукты портились – ни с того ни с сего.
Рассказав, как старые друзья убили всю ее родню, Певара какое-то время молчала и ни о чем не думала.
– До сих пор ненавижу их, – наконец, сказала она. – О семье научилась вспоминать без боли, но приспешники Темного… Их я ненавижу. По крайней мере, моя жажда мести хоть как-то утолена, ведь Темный определенно не защитил этих людей. Всю жизнь они следовали за ним, надеясь получить теплое местечко в его новом мире, но умерли задолго до Последней битвы. Думаю, ныне живущим тоже ничего не светит. Когда мы победим в Последней битве, Темный заберет души своих подручников. Хочется верить, их наказание будет долгим.
– Вы так уверены, что мы победим? – спросил Андрол.
– Ну конечно. К чему этот вопрос, Андрол? Сомнениям не может быть места.
– Вы правы, – кивнул он. – Продолжайте.
– Больше сказать нечего. Как-то странно это – выговориться после стольких лет молчания. Прежде мне не хватало сил об этом рассказать.
В кладовой стало тихо. Добзер висел в своих путах лицом к стене. Певара заткнула ему уши каким-то своим плетением. Двое других лежали без сознания. Андрол приложил их как следует, а теперь следил, чтобы они не очнулись раньше времени.
Певара отгородила их от Источника, но если кто-то попробует освободиться, сразу с тремя щитами она не справится. Обычно щит для одного мужчины удерживали как минимум две Айз Седай, а тут целых три Аша’мана… Нет, такое не по зубам ни одному человеку, способному направлять Силу, – и не важно, насколько он силен. Даже если Певара закрепит свои плетения, по настоянию Таима Аша’маны регулярно практиковались в том, как выскальзывать из-под закрепленных щитов, отрезавших их от Истинного Источника.
Да, за этими двумя нужен глаз да глаз, чтобы не очнулись. По-хорошему стоило бы перерезать им горло, да у него рука не поднялась. Вместо этого Андрол протянул к их векам по крохотной ниточке из Духа и Воздуха. Плетение он сотворил одно, причем слабенькое, но исхитрился накинуть его на все четыре глаза, так что сразу узнает, если веки хоть чуть шевельнутся. Этого будет достаточно.
Певара все еще думала о своей семье. Она говорила правду: приспешники Темного и впрямь были ей ненавистны. Все без исключения. Даже спустя столько лет эта ненависть не ослабела, но Певара держала ее под контролем.
Андрол ни в жизнь не заподозрил бы, что эта улыбчивая женщина носит в себе столь глубокое чувство. Он ощущал ее боль. И как ни странно, ее… одиночество?
– Мой отец покончил с собой, – неожиданно для себя признался Андрол, а когда Певара взглянула на него, продолжил: – Мать годами делала вид, что это был несчастный случай. Он ушел в лес и спрыгнул со скалы. А перед этим отец всю ночь просидел с мамой и рассказал, что собирается сделать.
– Она не попыталась его остановить? – ужаснулась Певара.
– Нет, – сказал Андрол. – Лишь за несколько лет до того, как она обрела последнее объятие матери, я сумел добиться от нее хоть каких-то ответов. Она боялась отца. Я был потрясен, ведь отец всегда вел себя по-доброму. Что изменилось в те последние годы? Почему мать стала его бояться? – Андрол повернулся к Певаре. – По ее словам, он видел всякое в тенях. Так начал терять рассудок.
– Ах вот как…
– Вы спрашивали, зачем я пришел в Черную Башню. Хотели понять, почему я сам попросил, чтобы меня проверили. Что ж, ответит на этот вопрос та сущность, что живет во мне. Объяснит, кем был мой отец и почему он сделал то, что, по его мнению, должен был сделать. Теперь я понимаю, как все было. Наши дела шли в гору, причем с небывалым успехом. Отец умел находить залежи камня и рудные жилы там, где о них никто не подозревал. Его нанимали для поиска ценных месторождений. Он разбирался в этом лучше всех. Был сверхъестественно хорош. Ближе к концу я… все увидел, Певара. Мне было каких-то десять лет, но я помню. Помню ужас в его глазах. И теперь этот ужас знаком и мне. – Он помолчал. – Отец спрыгнул с той скалы, чтобы уберечь близких от гибели.
– Сочувствую… – прошептала Певара.
– Я рад, что знаю, кто я такой и кем был мой отец. Это помогает.
