— Приятного мало. Но… вот в чём дело, Перрин. Я всё больше уверяюсь, что мне была необходима эта память. Льюис Тэрин был хорошим человеком. «Я» был хорошим человеком, но что-то пошло не так — и я стал слишком высокомерным, решил, что смогу сам со всем справиться. Мне надо было об этом вспомнить; если бы не сумасшествие… без этих воспоминаний я мог бы снова взвалить всё на себя одного.
— Так ты собираешься работать вместе с остальными? — спросил Перрин, глядя туда, где располагался лагерь Эгвейн и Белой Башни. — Ужасно похоже на то, что армии здесь собрались ради битвы друг с другом.
— Я сделаю так, чтобы Эгвейн поняла, — сказал Ранд. — Я прав, Перрин. Нам надо разбить печати. Не понимаю, почему она отказывается.
— Она теперь Амерлин, — Перрин почесал подбородок. — И она Блюстительница печатей, Ранд. Это ее обязанность — следить за тем, чтобы с ними ничего не случилось.
— Так оно и есть. Поэтому мне надо убедить ее, что мои планы относительно них составлены верно.
— Ты уверен насчет того, чтобы сломать их, Ранд? — спросил Перрин. — Абсолютно уверен?
— Вот скажи мне, Перрин. Если металлический инструмент или оружие разбивается вдребезги, можешь ты его опять склеить воедино и заставить работать должным образом?
— Ну, вообще-то можно, — отозвался Перрин. — Но лучше так не делать. Ведь структура стали… ну, полностью перековать — это почти всегда лучше. Расплавить и начать с нуля.
— Здесь похожая ситуация. Печати расколоты словно клинок. Мы не можем просто взять и залатать эти обломки. Из этого ничего не выйдет. Мы должны удалить осколки и создать что-нибудь новое, что могло работать вместо них. Что-то лучшее.
— Ранд, — произнес Перрин, — это самое разумное из того, что кто-либо говорил на эту тему. Эгвейн ты объяснял это также как и мне?
— Но она же не кузнец, друг мой, — улыбнулся Ранд.
— Она сообразительная, Ранд. Сообразительнее любого из нас. Она поймёт, если ты ей доходчиво все объяснишь.
— Будет видно, — изрек Ранд. — Завтра.
Перрин остановился, и его лицо озарилось светом шара, созданного Рандом с помощью Единой Силы. Его лагерь, располагавшийся рядом с лагерем Ранда, вмещал в себя войско, не уступающее по силе любому другому на этом поле. Ранду по-прежнему казалось невероятным, что Перрин собрал так много людей, включая — подумать только! — белоплащников. «Глаза и уши» Ранда заявляли, что всякий человек в лагере Перрина был ему предан. Даже находящиеся при нем Хранительницы мудрости и Айз Седай чаще предпочитали делать то, что Перрин говорит, а не наоборот.
Перрин стал королём — это ясно, как небо и ветер. Не таким как Ранд — королём для своих людей, живущим среди них. Ранду такой путь не подходил. Перрин мог оставаться человеком. Ранд ещё на некоторое время должен был быть чем-то большим. Символом, силой, на которую каждый мог положиться.
Это ужасно выматывало. Не только физически, усталость таилась глубже. Быть тем, в ком нуждались люди, изнуряло, подтачивало его так же, как река — гору. В итоге река всегда побеждала.
— Я поддержу тебя, Ранд, — сказал Перрин. — Но мне надо, чтобы ты пообещал, что не позволишь начаться борьбе. Я не стану сражаться с Илэйн. Ещё хуже будет выступить против Айз Седай. Мы не можем позволить себе ссор.
— Сражения не будет.
— Пообещай мне, — лицо Перрина стало настолько твёрдым, что, казалось, об него можно было сломать камень. — Дай мне слово, Ранд.
— Обещаю, друг мой. На Последнюю битву я поведу вас объединившимися.
— Так и сделай. — Перрин вошёл в лагерь, кивая часовым. Оба двуреченцы — Рид Солен и Керт Вагонер. Они поприветствовали Перрин, затем перевели взгляд на Ранда и немного неловко поклонились.
Рид и Керт. Он был знаком с ними обоими — Свет, он смотрел с почтением на них, когда был ребёнком, — но Ранд уже привык к людям, которых он знал и которые относились к нему как к чужаку.
— Милорд Дракон, — сказал Керт. — Неужто мы… в смысле… — он сглотнул и посмотрел на небо, на тучи, которые, кажется, сползались к ним, несмотря на присутствие Ранда.
— Скверно выглядит, да?
— Бури часто бывают скверными, Керт, — ответил Ранд. — Но двуреченцы переживут их. Снова, как и прежде.
— Но… — опять начал Керт. — Это плохо выглядит. Испепели меня Свет, так оно и есть.
— Будет так, как сплетёт Колесо, — произнёс Ранд, глядя на север. — Мир, Керт, Рид, — тихо сказал он. — Почти все Пророчества исполнились. Этот день был предсказан, и испытания для нас известны. Мы не встретим их неподготовленными.
Ранд не обещал, что они победят или выживут, но оба мужчины выпрямились и закивали с улыбкой. Людям нравилось знать, что существует план. Весть о том, что есть кто-то, кто всем управляет, была лучшей поддержкой, какую Ранд мог им предложить.
— Хватит приставать к Лорду Дракону со своими вопросами, — сказал Перрин. — Убедитесь, что этот пост хорошо охраняется — и никакого сна, Керт, и никакой игры в кости.
