— Во имя Света, надеюсь, что нет, — сказал Ранд. — Единственными Отродьями, которые спокойно проходили через врата, были голамы, а Агинор оказался достаточно умен, чтобы изготовить их всего несколько штук. Нет, я поставлю всю удачу Мэта на то, что это кеймлинские Пути. Я думал, она держала их под охраной!
— Если дело в кеймлинских Путях, кое-что можно предпринять, — произнёс Перрин. — Нельзя позволить троллокам буйствовать в Андоре; если они покинут Кеймлин, то окажутся у нас за спиной, а это катастрофа. Но если они соберутся в одном месте, мы сумеем остановить их вторжение, напав на них там.
Ранд усмехнулся.
— Что тут весёлого?
— По крайней мере у меня есть оправдание, почему я знаю и понимаю то, что недоступно обычным юнцам из Двуречья.
Перрин фыркнул.
— Иди и прыгни в Винный ручей. Ты действительно думаешь, что это Демандред?
— Именно это он и попытался бы сделать. Раздели своих врагов, а затем раздави их по одному за раз. Одна из старейших стратегий в военном искусстве.
Демандред сам обнаружил её в старых записях. Они ничего не знали о войне, когда каверна была впервые открыта. О, они считали, что всё понимали, но это были знания учёного, погруженного в пыльные древности.
Среди всех тех, кто обратился к Тени, предательство Демандреда казалось наиболее прискорбным. Человек, который мог бы стать героем. Который должен был стать героем.
«И в этом тоже есть моя вина, — подумал Ранд. — Если бы я чаще предлагал руку, а не насмешку, если бы чаще поздравлял с победами, а не соперничал. Если бы я был таким человеком, которым теперь стал…»
Уже не важно. Он должен связаться с Илэйн. Лучше всего направить помощь для эвакуации города, Аша`манов и верных Айз Седай, чтобы те сделали врата и освободили как можно больше людей — и убедились, что троллоки пока остаются в Кеймлине.
— Хорошо, думаю, эти твои воспоминания хоть на что-то сгодятся, — сказал Перрин.
— Хочешь знать, что у меня упорно крутится в голове, Перрин? — еле слышно спросил Ранд. — Что заставляет дрожать как от ледяного дыхания Тени? Порча, которая свела меня с ума и подарила воспоминания о прошлой жизни. Они пришли в шёпоте Льюиса Тэрина. Но безумие в том, что они и дали мне необходимую для победы подсказку. Видишь? Если я одержу победу, то именно порча станет причиной поражения Тёмного.
Перрин тихо присвистнул.
«Искупление, — подумал Ранд. — Когда я пытался сделать это в прошлый раз, моё безумие погубило нас».
«В этот раз оно нас спасёт».
— Иди к жене, Перрин — сказал Ранд, взглянув на небо. — Это последняя ночь, хоть немного напоминающая мир, больше не будет до самого конца. Я разузнаю, насколько плохи дела в Андоре, — он снова перевёл взгляд на друга. — И не забуду своего обещания. Прежде всего должно быть единство. В прошлый раз я потерпел неудачу, потому что пренебрёг им.
Перрин кивнул, затем положил руку Ранду на плечо.
— Да пребудет с тобой Свет.
— И с тобой, мой друг.
Певара изо всех сил пыталась не выдать своего ужаса. Знай эти Аша`маны её получше, они бы догадались, что сидеть спокойно и молчать — не в ее характере. И лишь в таких вот крайних ситуациях она обращалась к простейшему упражнению Айз Седай, чтобы сохранить внешнее спокойствие.
Она заставила себя подняться. Канлер и Эмарин отошли проверить двуреченских парней и убедиться, что те передвигаются только парами. Певара и Андрол снова остались одни. Он спокойно чинил свои кожаные ремни, пока снаружи продолжал идти дождь. Андрол использовал сразу две иглы, чтобы делать стежки, продевая их в отверстия с обеих сторон. Он был сосредоточен, как искусный ремесленник.
Певара подошла, заставив его резко поднять взгляд, когда она оказалась рядом. Певара подавила улыбку. По ней нельзя было этого сказать, но при необходимости она могла двигаться бесшумно. Певара посмотрела в окно. Дождь усилился, сплошным потоком хлеща по стеклу.
— После стольких недель, когда казалось, что буря может разразиться в любой момент, она наконец пришла.
— Те тучи в конце концов разойдутся, — сказал Андрол.
— Дождь кажется неестественным, — заметила она, сцепив руки за спиной. Певара чувствовала холод через стекло. — Он не меняется, не ослабевает и нарастает, всё время одинаковый, ровный поток. Множество молний, но очень мало грома.
— Думаешь, это
Она покачала головой, наблюдая за группой устало тащившихся по грязной улице людей. Поначалу Певара присоединилась к тем, кто обвинял в огненных смертях сошедших с ума Аша`манов. Теперь она признала, что эти случаи и прочие странности — нечто намного худшее.
Мир распадался.
