Оба снова отдали честь, когда Перрин и Ранд прошли в лагерь. Он был приветливей, чем все остальные, расположенные на поле. Походные костры казались чуть ярче, смех немного громче. Так, словно каким-то образом народ Двуречья принёс с собой дом.
— Ты отлично ими руководишь, — тихо сказал Ранд, быстро идущий позади Перрина, который кивал сидевшим у палаток людям.
— Они без моих указаний должны знать, что делать, вот и всё, — однако когда в лагерь прибежал посыльный, Перрин сразу же вернулся к своим обязанностям. Он назвал худого парня по имени, и, заметив, что у того от страха перед Рандом кровь прилила к лицу и задрожали ноги, отвёл его в сторону, где тихо, но твёрдо расспросил мальчишку.
Перрин отослал парня на поиски леди Фэйли, после чего вернулся.
— Мне вновь надо поговорить с Рандом.
— Ты с ним и говоришь…
— Мне нужен настоящий Ранд, а не человек, который научился говорить как Айз Седай.
Ранд вздохнул.
— Это действительно я, Перрин, — возразил он. — Я стал самим собой так, как не был целую вечность.
— Ну, ладно, мне не нравится разговаривать с тобой, когда ты скрываешь свои чувства.
Проходившая мимо группа двуреченцев отсалютовала им. Ранд внезапно почувствовал укол холодного одиночества при виде этих людей, понимая, что он больше никогда не станет одним из них. Это было самое сложное при общении с двуреченцами. Но ради Перрина он позволил себе немного расслабиться.
— Так в чём дело? — спросил он. — Что сказал посланник?
— Ты был прав, что забеспокоился, — ответил Перрин. — Ранд, Кеймлин пал. Кишит троллоками.
Лицо Ранда окаменело.
— Ты не удивился, — сказал Перрин. — Ты взволнован, но не удивлён.
— Нет, — признал Ранд. — Я предполагал, что они ударят на юге — слышал о тамошних троллоковых шпионах, и я почти уверен, что это дело рук Демандреда. Без армии ему всегда было неуютно. Но Кеймлин… да, умный ход. Как я говорил, они попытаются отвлечь нас. Если им удастся разделить Андор и оттянуть её силы, мой союз станет весьма шатким.
Перрин посмотрел в сторону лагеря Илэйн, разбитого рядом с лагерем Эгвейн.
— Но разве для тебя не будет удобней, если Илэйн уйдёт? В этом противостоянии она на другой стороне.
— Нет другой стороны, Перрин. Есть только одна, с разногласиями относительно того, что делать дальше. Если Илэйн не будет на встрече, это разрушит всё, чего я пытаюсь достигнуть. Она, вероятно, самая могущественная из правителей.
Разумеется, Ранд мог чувствовать её через узы. Всплеск тревоги от неё дал знать, что и она получила это сообщение. Должен ли он пойти к ней? Наверно, ему стоило послать Мин. Она уже встала и двигалась прочь от палатки, где он её оставил. И…
Он моргнул. Авиенда. Она была здесь, на поле Мериллор. Но ведь её тут не было пару минут назад? Перрин в упор посмотрел на него, но Ранд и не подумал стереть с лица удивление.
— Мы не можем позволить Илэйн уйти, — сказал Ранд.
— Даже ради защиты своей родины? — недоверчиво переспросил Перрин.
— Если троллоки уже взяли Кеймлин, Илэйн ничего не изменит. Ей остается только заняться спасением людей через врата. Для этого Илэйн не обязательно быть там, но она должна присутствовать здесь. Завтра утром.
Как ему убедиться, что она останется? Илэйн, как и все женщины, плохо реагировала тогда, когда ей говорили, что делать, но если он намекнёт…
— Ранд, — сказал Перрин, — что если мы пошлём Аша`манов? Всех? Мы могли бы сразиться за Кеймлин.
— Нет, — ответил Ранд, хотя слова ранили его. — Перрин, если город действительно захвачен — а я отправлю людей, чтобы убедиться, — значит, он потерян. Слишком много сил уйдёт на то, чтобы отбить назад эти стены, по крайней мере сейчас. Мы не можем допустить, чтобы коалиция распалась прежде, чем у меня будет шанс сплотить всех. Нас спасёт единство. Если все побегут тушить пожары у себя дома, тогда мы проиграем. Вот ради чего была эта атака.
— Полагаю, это возможно… — сказал Перрин, касаясь пальцами молота.
— Нападение должно было задеть Илэйн, заставить ее действовать, — размышлял Ранд, рассматривая десяток различных линий поведения. — Вероятно, теперь она скорее согласится с моим планом. Было бы неплохо.
Перрин нахмурился.
«Как быстро я научился использовать других». Он научился смеяться. Научился принимать свою судьбу и встречать её с улыбкой. Он научился, как примириться с тем, кем он был и что сделал.
Но понимание не мешало Перрину использовать имеющиеся у него в распоряжении орудия. Он нуждался в них, во всех до последнего. Разница только в том, что теперь он видел в них людей, а не просто средства для достижения нужной ему цели. Так он себя уговаривал.
— Всё же я считаю, мы должны как-то помочь Андору, — сказал Перрин, почёсывая бороду. — Как они туда добрались по-твоему?
— Через Пути, — рассеяно ответил Ранд.
Перрин хмыкнул.
— Ну, ты сам говорил, что троллоки не способны пользоваться переходными вратами. Значит, они как-то сумели с этим справиться?
