Андрол отринул страх. Пусть тени сгорят! Он снова ухватил саидин, и его наполнила Сила. Он выпрямился и встретился взглядом с Котереном.
Крупный мужчина улыбнулся и тоже обнял Единую Силу. К нему присоединился Мезар, и стоявший посредине зала Велин. Налаам что-то беспокойно принялся шептать себе под нос, стреляя по сторонам глазами. Канлер с покорным видом тоже ухватил саидин.
Все, что было подвластно Андролу, вся Единая Сила, которую он мог наскрести, хлынула в него. По сравнению с другими, это было почти ничто. Он был слабейшим человеком в зале. Любой из новичков мог легко его превзойти.
— И ты собираешься пустить ее в ход? — тихо поинтересовался Котерен. — Я просил их отпустить тебя, потому что мне известно, что ты пытался уйти. Но я требую сатисфакции, слуга. Давай. Бей. Поглядим, что ты можешь.
Андрол протянул руку, пытаясь сделать то, что умел — создать врата. Для него это было нечто за пределами обычных плетений. Это было между ним и Силой, нечто интимное, нечто инстинктивное.
Сделать это сейчас, было сродни попытке подняться на стофутовую стеклянную стену цепляясь ногтями. Он тянулся, скребся, пытался. Но все тщетно. Он чувствовал, что был близок: словно стоило нажать чуть сильнее, стоило…
Тени удлинились. Вновь усилилась паника. Скрипя зубами, Андрол протянул руку к воротнику и сорвал значок. Он со звоном бросил его на доски под ноги Котерена. Все в зале молчали.
А потом, спрятав свой стыд за решимостью, он отпустил Единую Силу и, оттолкнув Мезара, вышел в ночную темноту. Налаам, Канлер и Певара поспешно последовали за ним.
Дождь омыл лицо Андрола. Потеря значка показалась ему сродни потери руки.
— Андрол… — позвал Налаам. — Прости.
Раздался раскат грома. Они шлепали по лужам по немощеной улице.
— Это неважно, — ответил Андрол.
— Возможно, нам следовало сразиться, — продолжил Налаам. — Кто-нибудь из тех парней внутри нас бы поддержал. Они не всех приручили. Однажды мы с отцом сражались против шести Гончих Тьмы. Клянусь Светом над моей могилой, так и было. Если уж мы пережили такое, то сумели бы справиться с парой аша’манских собачек.
— Нас бы растерзали, — ответил Андрол.
— Но…
— Нас бы растерзали! — повторил Андрол. — Нельзя позволять им выбирать поле боя, Налаам.
— А будет ли он, этот бой? — спросил Канлер, догоняя Андрола и пристраиваясь сбоку.
— Логайн у них, — сказал Андрол. — Иначе, они бы не стали разбрасываться подобными обещаниями. Если мы его потеряем — все погибнет: наше восстание и наши шансы объединить Черную Башню.
— Значит…
— Значит, мы его спасем, — ответил Андрол, продолжая идти вперед. — Этой ночью.
Ранд работал под мягким, ровным светом от шара, зажженного саидин. До Драконовой Горы он избегал пользоваться Единой Силы без особой необходимости. Прикосновение к ней вызывало тошноту, а использование только усугубляло это состояние.
Теперь всё изменилось. Саидин была его частью, порчи больше нет, и теперь ему больше не нужно было бояться ее. И что самое главное: он перестал думать о ней да и о себе только как об оружии.
Ему хотелось бы побольше поработать с шарами света. Он намеревался учиться у Флинна исцелению. У него было мало способностей к исцелению, но даже слабый талант мог сохранить жизнь раненому. Слишком часто Ранд использовал свой чудесный дар только для того, чтобы разрушать и убивать. Так чему удивляться, если люди смотрели на него с ужасом? Что бы сказал Тэм?
«Я ведь могу и сам спросить его», — думал Ранд лениво, пока писал заметку на листке бумаги. Он до сих пор не привык, что Тэм находится в соседнем лагере. Ранд недавно обедал с ним. Это вышло немного неловко, но чего ещё ждать королю, пригласившему своего отца из деревни «пообедать» с ним. Они вместе посмеялись над этим, и Ранд почувствовал себя лучше.
Ранд позволил Тэму возвратиться в лагерь Перрина вместо того, чтобы осыпать его почестями и богатством. Тэм не хотел быть отцом Возрождённого Дракона. Он хотел оставаться тем, кем всегда и был — Тэмом ал’Тором, твёрдым, надежным по любым меркам человеком, а не лордом.
Ранд вернулся к лежащему перед ним документу. Писцы в Тире помогали ему выбирать надлежащие для таких бумаг выражения, но столь важный документ он должен написать сам; он не доверил бы эту работу чужой руке — или чужим глазам.
Разве он слишком осторожничает? Тому, чего враги не знали, они не могли противодействовать. Ранд стал слишком недоверчив после того, как Семираг чуть было не захватила его. Он признавал это. Тем не менее, он старался хранить свои секреты как можно дольше, ему трудно было расставаться с ними.
Он принялся перечитывать документ с самого начала. Однажды Тэм послал Ранда осмотреть забор, не покосился ли где. Ранд все сделал, но, когда вернулся, Тэм снова послал его. И посылал до тех пор, пока при третьем осмотре Ранд не обнаружил шатающийся столб, которому требовалась замена. Он до сих пор не понял, знал ли Тэм об этом столбе, или его отец просто был очень дотошен.
