– Света, срочно забирайте своего мужа. Мне что, полицию вызывать? А с Сашей как хотите, так и поступайте. Мне такая скотская жизнь не нужна. Один все время жрет, другой бесится.
Николай Г. обвиняется в изнасиловании гражданки А. Н. и угрозе убийством.
Александр Н. доставлен в больницу с заворотом кишок на почве переедания.
Сидя за праздничным столом, он поглядывал на жену, на её колени, обтянутые светлым нейлоном, на бежевую юбку и белые сапожки и завидовал себе: какая она у него обольстительная! Другая женщина за столом, хозяйка, хотя и ровесница жены, была уже грузновата, носила брюки и просторную кофту. Выпивали, закусывали, снова выпивали, в голове уже плыл приятный туман, а до Нового года оставалось ещё немало времени. Расположились в гостиной. Гость сразился с хозяином в блиц-шахматы: играл с большим азартом – и быстро проиграл; хозяин довольно усмехнулся. Хозяйка потрепала побеждённого по волосам: «Ничего, повезёт в любви». Хозяин стал показывать гостье альбомы по декоративному искусству – множество полезных советов для украшения интерьера. А хозяйка позвала гостя на кухню помочь приготовить глинтвейн.
Они стояли у плиты, наливали вино, добавляли и смешивали специи: гвоздика, корица, лимон, мускатный орех, – перебрасывались редкими словами… Вдруг, как будто под воздействием горячего винного пара и пряностей, наступила чуткая тишина, и ему показалось, что хозяйка широким бедром прикоснулась к нему. А потом – уж точно не показалось – положила руку ему на плечо. Сняла запотевшие от пара очки и смотрела на него, близоруко щурясь. Приблизила к нему лицо. Лёгкий, почти неощутимый поцелуй. Губы такие же медовые, как и голос. Убавила температуру – «пусть томится на медленном огне», – взяла его за руку и быстро повела, минуя гостиную, наверх, в маленькую спальню. В темноте у неё было совсем другое тело, чем представлялось при свете. Смелое, размашистое, бесстыдно-откровенное – даже одежда, казалось, не мешает. На него налетел вихрь поцелуев, объятий, прикосновений, – счастливо напряг в нём каждую жилку и через десять минут отпустил…
На плите всё ещё мирно томился глинтвейн. Они процедили его через ситечко, разлили по кружкам, пригубили. В гостиной хозяин всё так же продолжал показывать гостье альбом. У гостя в голове сгущался туман, но он заметил, что у жены юбка задрана как-то слишком высоко. А один сапожок наполовину расстёгнут. Она поймала его взгляд, встала, одёрнула юбку. Вернулись за стол, отведали глинтвейн, хозяин похвалил его крепость и аромат. Перешли на шампанское – и под звон бокалов успели проводить старый год и встретить новый. Встали все четверо в кружок, тесно сдвинулись, обнялись, расцеловались. Включили медленное танго – и стали танцевать кто с кем попало… В какой-то момент он даже ощутил бороду хозяина на своём бритом подбородке – и постарался поскорей выскользнуть из его объятий.
Хозяйка подхватила супруга – и вместе они заскользили, как-то удивительно плотно и ладно прильнув друг к другу. Свободный покрой её одежды, оказывается, был хорошо продуман: даже плавные движения выглядели неожиданными и резкими, как вылазки из засады. Те же самые бёдра, которые недавно распахивались перед ним, теперь широко раскачивались в такт движениям мужа. Через его плечо она смотрела на гостя и посылала ему загадочную улыбку, полную то ли свежей памяти, то ли смутных обещаний. По тому уколу ревности, который он вдруг ощутил, видя её в уверенных объятиях мужа, лихо вертевшего её крупное тело, он подумал, что ширококрылая птичка таки успела запустить коготок в его сердце.
Потом хозяин танцевал с гостьей, которая испытующе на него поглядывала. Движения у этой пары были неслаженные, они не попадали в такт друг другу, хотя хозяин очень старался, – а гостья в ответ на его слишком тесные объятия отстранялась и поглядывала на мужа. Тот чувствовал себя как глинтвейн, томящийся на медленном огне. То ему казалось, что между ними уже что-то случилось и теперь она разыгрывает невинность, то он успокаивался, видя рваный, неуверенный рисунок их движений.
Вскоре в танец вступили обе женщины. Хозяйка вела гостью, окружала её своей пышной статью, и та поддавалась, словно таяла в её руках. Ему даже почудилась какая-то женская истома и страсть в том, как они обвивали друг друга, сливались в объятиях. При этом, кружась, они поочерёдно поглядывали на него, жена подмигивала, хозяйка прищуривалась. Они словно показывали ему себя как единое целое, сверхженщину, которая могла бы принадлежать ему, но в нём не нуждалась, потому что они любили друг друга. Но любили опосредованно, через близость к нему. Потом они разомкнулись и стали танцевать, положив друг другу руки на плечи, меряясь взглядами, словно пытаясь заворожить и подчинить соперницу. Кто шире раскачивается, чья талия гибче, грудь выше, глаза ярче. Словно готовились к схватке, и в их лицах появилось что-то надменное, вызывающее.