Изредка она разряжалась приступом необъяснимого гнева. Накануне его юбилея, когда они уже готовились закатить пир на весь мир, она вдруг устроила скандал по поводу того, что среди стопки тарелок затесалось несколько недомытых – его провинность, неопрятность, недомыслие. Он знал: с ней, как с природой, нужно вытерпеть, переждать, пока не рассеется буря, таково свойство самой этой атмосферы. И продолжал неустанно работать над расширением своего сердца, в которое ему пришлось вобрать и многочисленных суетливых родственников, и двух собачек, которых она принесла ему в приданое. Одна, маленькая, с боевым нравом, всё время задирала большую, которая боязливо забивалась в угол или укладывалась у хозяйских ног, а на ночь приходила к ним в постель.
Однажды ему стало нехорошо. Боли в области сердца. Врачи поставили диагноз: кардиомегалия. Синдром увеличенного сердца. И предупредили: самое опасное – увеличение левого желудочка. Сердце распухало, разрасталось, вырывалось за свои пределы. И остановилось…
Разбирая после смерти его бумаги, она нашла старую школьную тетрадку, в которую он на протяжении десятилетий вписывал женские имена. Два списка: «донкихотский» и «донжуанский». Один длинный, на семь страниц. На первой странице, дважды подчёркнутое, стояло имя «Настя». Второй список короткий, всего на одну страницу. Последним там стояло «Анастасия». Обведено кружком. Всё-таки ему удалось хотя бы одно имя перенести из одного списка в другой.
В тетрадь был вложен листочек с выпиской:
Она вздохнула, вложила листочек в тетрадь и пошла кормить собак. Они уже бежали ей навстречу, дружно помахивая хвостами и беззлобно потявкивая друг на друга.