Вор понял, что попал в самый центр какого-то скандала между местными племенами и служащими Оуму ведьмами. И выглядело так, что в Камане и правда мало знают об истинном положении дел на острове.
– И еще вы. – Ведьма перешла на меекх так внезапно, что Альтсин сперва ее не понял. – Слуги таинственной богини, что зовет себя матерью всех Бессмертных. Наш бог отрицает любое родство с ней.
Взгляд налево. Найвир сидел бледный, словно ведьма его придавила чарами, Домах сопел, но, похоже, не намеревался нарушать обета молчания. То есть говорить снова выпадало Альтсину. Он кашлянул, привлекая внимание ласковых, словно ледяные вершины, глаз:
– Но из того, что я слышал, вы выказываете уважение ее слугам.
– Уважение? Скорее… интерес. И не слугам, а лишь ей самой. Если такова будет воля Дерев, мы убьем всех ее слуг, что находятся за стенами города, и ваша богиня ничего не сумеет поделать. Впрочем, как обычно.
– Наша Госпожа, – проклятие, с какого такого времени она стала его Госпожой? – предпочитает, чтобы ей служили без принуждения, по собственной воле, и без осознания, что она контролирует всякое наше движение. А потому вам, пожалуй, удалось бы убить всех монахов Каманы. Но на их место приплыли бы другие.
– Не большое утешение для мертвых глупцов.
– Но все же утешение. А какое имела бы ты, реши люди уничтожить всех Черных Ведьм вне долины?
Домах засопел сильнее, стиснув кулаки, а Найвир что-то тихонько пискнул.
Женщина склонила голову, губы ее растянулись, показывая мелкие здоровые зубы. Не пойми отчего, но улыбка напомнила Альтсину акулу, что подплывает под брюхо тюленя.
– Ну вот, а судя по глупой морде, что была у тебя в начале нашего с ним разговора, – она ткнула в Ургвира, – я считала, что нашего языка ты не знаешь. Надо бы за тобой приглядывать, парень. Тот, кто так хорошо изображает дурака… С другой стороны, из нескольких фраз ты сделал какие-то странные выводы… а значит, ты не до конца притворялся.
Альтсин в последний момент сумел промолчать. Если бы она поняла, к каким выводам он только что пришел, связав несколько фактов… Почему галера, похитившая Йнао, так долго плыла на север, и что означают клинки тесаков, которые носят стражи в желто-черных масках.
– Мы можем пользоваться языком людей, Эурувия. – Дядя Йнао заговорил тихо, без особой интонации. – Этот монах переведет наши слова остальным. Зачем ты вернулась?
– На праздник, как я уже говорила. Весть быстро разошлась. У Ургвира Малого Кулака родилась еще одна дочь. Милость Оума не знает границ.
Нужно было иметь по-настоящему крепкую волю, чтобы не услышать насмешки в этих словах.
– Похоже, что так.
На этот раз насмехался Аудаав. Причем глядя ведьме прямо в глаза.
– Конечно, есть еще одно дело, – улыбка женщины пронзила воздух, словно ищущий тела клинок, – той неизвестной чужой Силы, которую я ощутила несколько дней назад.
– У нас?
– Нет. К северу отсюда. В море. Странное дело, чем ближе я была, тем меньше ее чувствовала, словно кто-то шел с догорающим факелом в руке. А потом – ничего… только новость о чудесном появлении твоей дочки, которая прибыла морем. С севера…
Слова повисли в воздухе, почти зашипев.
Ургвир поймал его врасплох. Альтсин ожидал криков, потока проклятий и метания предметами. Вместо этого воин откинулся и расхохотался во всю глотку.
– Значит, вот какой путь ты выберешь, Эурувия. – Он откашлялся, потянулся за кубком и прополоскал глотку. – Обвинишь ее в контакте с чарами и заберешь в долину, из которой она не выйдет, пока я не соглашусь на шахты в моей земле. Притом что дохода от этих шахт не увижу ни я, ни кто другой из клана. Не удалось угрозой, попытаешься похищением. И зачем вам, Черным Ведьмам, вдруг столько драгоценных камней?
Альтсин мог бы ему сказать, однако здравый рассудок придавил глупые слова. Порой лучше молчать, особенно когда ты свидетель столкновения между силами, чьих целей ты не понимаешь.
– Не нам, а Оуму.
– Он не разговаривает ни с кем со времен последнего
Альтсин смотрел и слушал эту словесную схватку. Ургвир, как понимал вор, был одним из сильнейших членов клана и как раз говорил Черной Ведьме, что ее власть имеет границы. Конфликты между жрецами и вельможами стары как мир, и – как он понимал – в этом случае тоже шла речь о деньгах. Вор почувствовал себя как дома.
Лицо ведьмы не дрогнуло.
– Ты уверен, что хочешь этого? У тебя такая поддержка среди старейшин? – Она осмотрелась, а пустые стулья вдруг обрели новый смысл. – А Гуалара стара… была стара, когда моя мать с криком выпустила меня в свет… Может умереть в любой момент. И кто тогда встанет между тобой и гневом долины?
