Памяти Каталонии. Эссе (сборник) полностью

Наш магазин находился прямо на границе Хемпстеда и Кэмден-тауна, и к нам заходили самые разные посетители – от баронетов до автобусных кондукторов. Наверное, подписчики нашей библиотеки представляли собой показательный срез лондонской читающей публики. Поэтому стоит отметить, что из всех наших авторов лучше всех шел… думаете, Пристли? Хемингуэй? Уолпол? Вудхаус? Нет! Этель М. Делл[71]. На втором месте прочно стоял Уорвик Дипинг[72], на третьем я бы назвал Джеффри Фарнола[73]. Романы Делл читали, разумеется, только женщины, но женщины самых разных типов и возрастов, а не только, как можно было бы предположить, томные старые девы и тучные жены владельцев табачных лавок. То, что мужчины якобы вообще не читают романов, неправда, но правда, что существуют целые разделы беллетристики, которых они чураются. Говоря в общих чертах: то, что можно назвать усредненным романом – обычное чтиво о добре и зле в духе разбавленного Голсуорси, которое является каноном английского романа, – похоже, существует только для женщин. Мужчины читают либо романы, которые можно назвать солидными, либо детективы. Но уж детективы они поглощают в невероятных количествах. Один из наших подписчиков, по моим наблюдениям, прочитывал четыре-пять детективов в неделю в течение более чем года, и это не считая тех, которые он брал в другой библиотеке. Что меня удивляло больше всего – он никогда не читал одну книгу дважды. Весь этот чудовищный поток мусора (как я подсчитал, если бы впритык разложить страницы, прочитанные им за год, они покрыли бы собой почти три четверти акра земли) навсегда оседал в его памяти. Ему были безразличны названия и фамилии авторов, но, лишь заглянув в текст, он мог безошибочно определить, что уже читал эту книгу.

По формулярам такой библиотеки можно проследить истинные, а не притворные вкусы читателей. Поражает то, насколько не в чести теперь оказались классические английские романисты. Совершенно бесполезно держать в обычной библиотеке книги Диккенса, Теккерея, Джейн Остен, Троллопа и подобных, их никто не востребует. При виде романа XIX века читатель скажет: «Но это же старье!» – и тут же переведет взгляд на что-нибудь другое. При этом продать Диккенса бывает совсем нетрудно, так же как и Шекспира. Диккенс – из тех авторов, которых люди всегда собираются прочесть, его, как и Библию, хорошо знают по пересказам. Понаслышке им известно, что Билл Сайкс – грабитель, а у мистера Микобера лысая голова, и точно так же понаслышке им известно, что Моисея нашли в корзинке в зарослях тростника и что Бога он видел только «сзади».

Другое очень примечательное явление – снижение популярности американской литературы. И еще одно – издатели каждые два-три года впадают в панику по поводу невостребованности рассказов у читателя. Человек, который просит библиотекаря посоветовать ему книгу для чтения, почти всегда прибавляет «только не рассказы», или, как выражался один наш читатель-немец: «Я не желаю маленькие истории». Если спросить их – почему? – они ответят, что слишком утомительно каждый раз привыкать к новому составу персонажей, им нравится с первой главы погрузиться в роман и больше уже ни о чем не думать. Однако мне кажется, что винить здесь следует скорее писателей, чем читателей. По бо́льшей части современные рассказы, английские и американские, абсолютно лишены жизненности и пусты, и это им свойственно гораздо больше, чем романам. Рассказы, в которых содержится какая-то история, остаются достаточно популярными, взять, например, Д. Г. Лоуренса, чьи рассказы читают так же охотно, как и романы.

Хотел бы я стать книготорговцем de métier[74]? В целом – несмотря на доброту ко мне моего работодателя и счастливые дни, проведенные в магазине, – нет.