Незадолго до моего прибытия к месту новой службы командование полком принял полковник П. С. Великанов. До него полк уже два месяца стоял гарнизонами в селах района в Тернопольской области и вел бесконечную борьбу с бандеровскими боевиками. Первый батальон свои подразделения рассредоточил в селах Будановского района, второй – в Скалатском районе, а третий – в окрестностях райцентра Великий Глубочек. В названных райцентрах располагались штабы батальонов, а их подразделениям приходилось действовать за пределами района расположения. Роты и взводы батальонов стояли также в селах Золочевского, Яновского, Струсовского, Микулиского, Гримайловского и других районов, названия которых я уже и не могу вспомнить. Штаб 1-го полка стоял в городе Теребовля. Сюда в сентябре 1946 года прибыл и я и буквально на второй день по прибытии встретил на улице своего нового Батю, жизнь которого мне с моими новыми товарищами было доверено охранять и защищать от ожидаемых и неожиданных нападений и угроз бандеровцев. Артистами-то в нашем взводе-ансамбле мы были всего лишь по совместительству.
По человеческим качествам, по достоинствам и чести офицера полковник Великанов в ряду моих командиров, во власти которых проходила моя служба на протяжении восьми лет, стоит в моей памяти рядом с первым нашим партизанским комбатом майором Петром Ильичем Полушкиным. Такое сравнение пришло мне на ум при первой же встрече с новым Батей на главной улице Теребовли. Я не сразу обратил внимание, что навстречу мне вышел из-за угла дома, в котором располагался штаб нашего полка, офицер высокого чина. Был он небольшого роста и одет в скромную, но ладно сидевшую на нем полевую форму. В городе тогда кроме нашего стоял еще армейский артиллерийский полк, офицеры которого ходили в полевой форме, в отличие от наших столичных золотопогонников. Предстоящая встреча с обыкновенным пехотным офицером не вызвала у меня, столичного сержанта, предварительного напряжения к уставному приветствию. Я даже не сразу разглядел приближающиеся ко мне полковничьи погоны. И вдруг полковник преподал мне давно забытый урок – он первый поднес руку к своей пилотке, а я даже не успел перейти на строевой шаг и, виновато откозырнув, постарался побыстрее прошмыгнуть мимо, чтобы избежать неминуемого взыскания. А полковник и не думал меня поучать, его урок сразу достиг своей цели, тем более что тут же встретившийся мне мой попутчик по «пятьсот-веселому» поезду старшина Дятел сказал мне, что встретившийся нам полковник и есть командир нашего 1-го мотострелкового полка. Тут я и вспомнил первого своего комбата майора Полушкина. Впоследствии я часто вспоминал про него, общаясь с новым командиром, ощущая его постоянную заботу и ко мне, и ко всем простым солдатам, за жизнь которых он не только нес обычную ответственность, но и по-отцовски строго оценивал наши поступки и проступки, умел понять и простить непреднамеренные солдатские прегрешения, умел справедливо наказать проштрафившегося, поддержать проявившего слабость и вовремя заметить и поощрить отличившегося смелостью и особенно находчивостью. Наш полковник любил солдат. Я помню, как он плакал на могиле Коли Бровкина, погибшего на его глазах в бандитском селе Окно Гримайловского района. Как это все тогда произошло, я расскажу чуть позже.
В сентябре месяце полковник Великанов еще не закончил знакомство с личным составом полка. Его подразделения были рассредоточены по всей Тернопольской области. Их не сразу можно было объездить. Расстояния были немалые и небезопасные. Но, видимо, общую обстановку тогда он уже мог и представить, и оценить. Думаю, что он успел понять, что только боевыми репрессивными действиями по отношению к крестьянскому населению невозможно было добиться сколь-нибудь значительных успехов в укреплении Советской власти и в борьбе с боевиками-националистами. И одно из первых решений командира полка было абсолютно неординарным и даже непонятным для офицеров штаба. Узнав, что во втором батальоне сохранились еще остатки бывшего самодеятельного ансамбля дивизии, он приказал собрать их из рот и доставить в штаб полка в его личное распоряжение; не все сразу поняли смысл задуманного им важного дела.