Время текло медленно, как яичница часов Сальвадора Дали. Хотелось тоже явиться на какое-то светское мероприятие в пижаме. Накупить детских вещей и игрушек. Или, как Меган Маркл, устроить девичник на другом континенте и полететь на него в дизайнерских туфлях-лодочках. Ангелина впала в анабиоз всех беременных, суть которого как нельзя точнее выразил домовенок Кузя: «Ой, тошно мне. Хочется чевой-то, сам не знаю чего…»
А поскольку телефон Павла не отвечал (то ли он был занят спасением мира, то ли по-прежнему злился), Ангелина решила прибегнуть к верному средству отвлечься от истеричной маеты – работе.
Нет, она, разумеется, помнила слова жениха о том, что ее преследуют. Но, во-первых, Ангелина тоже увлекалась криминалистикой и из сериалов знала, что жертве преследователей, например киллеров, достаточно только изменить распорядок дня, чтобы выжить. А во-вторых, она уже сама не понимала, не привиделось ли ей это все.
Вот почему, когда птица в часах на крыше кафе «Кофе и шоколад» возвестила о наступлении вечера, Ангелина вышла из безопасного подъезда дома на Яблочкова, где они жили с Павлом, и направилась в сторону «Нейротраура», уже покинутого почти всеми сотрудниками агентства.
Оказавшись на тихой и пустынной улице полусумеречного села, Гуров наконец смог принять звонок Крячко. Сухонькая старушка, торговавшая крепким укропом и ранней клубникой за зеленым железным прилавком под навесом, как на базарах его детства, даже не пыталась подслушать их разговор.
– Лев, привет!
– Привет.
– Я сейчас еду от армейских друзей, сохранивших специфические знакомства с чеченскими полевыми командирами. Разные связи нужны были людям на войне.
– И что говорят? – Полковник дошел до пристани, в честь которой его назвали, и с наслаждением залюбовался Волгой.
Крячко выехал на Новоухтомское шоссе.
– Что Максим Борисович Тевс – личность времен второй чеченской войны известная. Он и правда попал в армию почти сразу после вручения диплома как солдат-срочник. Уже во время службы начал бескорыстно помогать сослуживцам справляться с посттравматическим синдромом, адаптироваться. Параллельно консультировал высшие чины. Первая чеченская война, как ты знаешь, уже была, а психологической помощи людям с ПТСР – нет.
Гуров кивнул. Он встречал и генералов, которые тайно проходили лечение у лучших психиатров страны, и омоновцев, которые не погибли в драке на рынке, потому что вовремя обратились за помощью к неврологу в районную поликлинику, и ветерана, в приступе бешенства убившего случайного прохожего.
– В итоге, – продолжал Крячко, – Тевс получил должность штатного психолога с расширенными полномочиями.
– Это как?
– Ну, вот как есть священники Русской православной церкви, которые могут нести слово Божие в зоне боевых действий: приезжают на передовую, проводят иногда по несколько сотен обрядов в день: причащений, крещений, исповедей, – так и Тевс спасал души на Кавказе. Начинались у людей кошмары, злость, драки, бессонница – звали Тевса, который в отличие от священников и автомат держать мог, и первую медицинскую помощь в бою оказывал. Его и наши, и «чехи» любили. Он как-то в плен попал. Сидел в зиндане с тремя срочниками. Их по утрам таскали по дворам в ауле работать, а ночью били. И все впроголодь. Все парни, что были с ним, выжили. Говорят, без него руки бы на себя наложили за эти четыре месяца.
– Некоторые годами сидели…
– Этих «чехи» сами отдали в благодарность за помощь Тевса. Он калек, которые после войны в аул вернулись, от ПТСР лечил. От посттравматического расстройства, – на всякий случай пояснил Крячко. – Те перестали детей и жен по дворам гонять, по ночам просыпаться с криками… Его даже к полевым командирам возили. Такие дела.
– Значит, до две тысячи девятого Тевс воевал? – спросил Гуров.
– Последние годы уже как психолог и военный на контракте одновременно.
– А потом?
– А потом какое-то время курсировал по войсковым частям Горно-Алтайска и Республики Алтай. Они были выбраны для масштабного исследования неуставных отношений в армии, характеризующихся оскорбительно-деспотичным обращением старослужащих солдат с молодыми сослуживцами.
– Дедовщины то есть, – кратко сформулировал Гуров.
– Зришь в корень.
– А что насчет собственно научной деятельности?
– Ну, по библиотекам он, как Слепокуров, не ходил…
– Слепокуров, как мы теперь знаем, про себя читать ходил, – заметил Лев Иванович. – И Эдмунд Эмиль Кемпер III ему был интересен в силу духовной близости.
– И хитрости, – добавил Стас.
– Вот я и думаю, что, если Тевс публиковался в это время, Слепокуров за статьями следил, – пояснил Гуров свой интерес к теме научной деятельности Тевса.
– С две тысячи тринадцатого года Тевс совмещал службу с работой по специальности «военный психолог», проводил курсы повышения квалификации в столичных и крупных областных вузах. Учил уже практикующих психологов понимать иерархию военнослужащих, проводить тестирование, анкетирование, выявлять пограничные состояния. Я вчера говорил с несколькими его учениками, которые работают в военных частях и спецподразделениях, – доложил напарник.
