– Я начинаю думать, что ты мне не рада, милая! Может быть, твои мысли занимает он, а? – До Ангелины донесся звук удара и стон Чуева. Было слышно, как Егор открывает дверь пустой ванной. – Очень интимно, но маловато для меня. Я у тебя мужчина с размахом. – Дверь в ванную хлопнула, и, очевидно, маньяк распахнул ту, что вела в VIP-зал. – О-о-о! Здесь кроется какая-то тайна! Как интригующе и фантастически!
Его нарочито грузный шаг сотрясал лестницу. Ангелина чувствовала, что не может дышать из-за панической атаки. Ладони потели, а низ живота болел. Недолго думая, она подняла тяжелую крышку одного из гробов, забралась внутрь, опустила себя регулируемой постелью вниз и закрылась изнутри.
– Где же ты прячешься, малыш?! – требовательно завопил Егор и подпел доносившейся из кабинета Чуева песне:
Было слышно, как он щелкнул выключателем и, когда комнату залил яркий свет итальянской хрустальной люстры, стилизованной под паникадило, присвистнул:
– Милая, ты в домике? Надеюсь, там удобная кроватка?
Ангелина крепче сжала шприц с острой иглой в руке и вздрогнула, потому что Слепокуров с силой распахнул первый гроб:
– Кто-кто в теремочке живет? – А потом следующий. – Кто-кто в невысоком живет?
Его шаги то приближались, то отдалялись, пока он не оказался совсем близко. На глазах Ангелины выступили слезы.
– Сюрпри-и-из! – послышалось совсем рядом.
Вдруг раздался выстрел. И страшный грохот.
Ангелина не успела ничего понять, как крышка гроба, в котором она пряталась, распахнулась и над ней оказалось перепуганное лицо Банина.
– Милая, как ты?
Она оперлась на его руку и села в гробу, как Белоснежка.
– Все это не так уж и романтично. А как ты узнал, что я здесь?
– Здесь, – Павел указал на вишневый гроб, – ручки в виде гранатов. Этот фрукт бог подземного царства Аид уговорил съесть Персефону, которая отказывалась от пищи. Ведь, – Банин улыбнулся, – зерна граната – это символ брака.
– А где этот? – спохватилась Ангелина.
– Сбежал, – коротко ответил Павел. – Но мы знаем куда.
Дверь в детскую девочек в доме отца Хрисанфа осторожно открылась, и человек с ножом потянул старшую из обитательниц, которая спала, уткнувшись в подушку, за густые волосы. Холодное лезвие коснулось горла, и девушка покорно встала на четвереньки, чтобы сползти с кровати.
– Я подарю тебе сережки, – пообещал мучитель.
– А я тебе – браслеты, – ответил в темноте ледяной женский голос из-под откинутого одеяла на соседней кровати, и Егор почувствовал, как в затылок ему уперся ствол пистолета. – Дернешься, – твердо сказала Лиля, – убью.
– А я, – Слепокуров никогда не слышал такого обещания смерти, как в голосе Глеба, – с удовольствием помогу.
Руки Егора похолодели, и он поднял их как можно выше. За его спиной раздался разочарованный голос вышедшего из шкафа Олега:
– Жаль, ты не дернулся.
Продолжая держать маньяка на мушке, Лиля убедилась, что сестра в безопасности, и подтвердила слова Назарова:
– Зря.
Дверь в комнату открылась, и на пороге появился Гуров:
– Егор Иннокентьевич, добрый вечер. Понимаю, как вы разочарованы встретить не группку девочек, а отряд полицейских. Но поверьте: мы щедры на сюрпризы. И наверняка каждый по-своему вас удивим.
Любовь Евгеньевна Озеркина сидела в допросной, гордо выпрямив спину. Но когда к ней завели закованного в наручники Слепокурова, наблюдавшему из-за стекла Гурову показалось, что ее ударили по хребту.
Егор же сосредоточился на коротковатых пальцах своих рук, сложенных на столе.
– Твой прекрасный принц, мам, – сказал сидящий напротив Любови Евгеньевны Глеб.
– В тебе просыпается литературный дар рода, – откликнулась она. – Может, возьмешься за перо, пока я отбываю срок, сын?
– Твой пример еще в юности научил меня, что лучше арестовать сказочника, чем стать им.
– Добрый вечер, – поприветствовал собравшихся Гуров. – Мы все здесь, чтобы прояснить некоторые моменты.
– Как же вы туго соображаете, – пробормотала Озеркина, – если еще не все поняли.
– Может быть. – Гуров открыл папку с материалами одного из присланных выборгскими, томскими и казанскими коллегами дел.
– Егор Иннокентьевич…
– Да-да, – с готовностью откликнулся Слепокуров.
– У меня фотографии из городов, где были совершены коррелирующие с вашим преступным почерком нападения на женщин в период вашей учебы в аспирантуре.
Егор бросил беглый взгляд на фотографии четырех девушек:
– Впервые их вижу.
– Хорошо. А сам типаж вам никого не напоминает?
– Робин Эллакотт, рыжую подружку детектива Страйка из книжек Роулинг. – Он кивнул на Озеркину. – Вон у нее на даче полно!
– Девушки похожи на мою сестру Искру, – прошептал Глеб, стараясь не выдавать волнения.
